![Нет другой двери… О Гоголе и не только [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/3/6/0/5/net-drugoj-dveri-o-gogole-i-ne-tolko-litres-download.jpg)
Нет другой двери… О Гоголе и не только [litres]
- Автор: Воропаев Владимир Алексеевич
- Язык: русский
- Год: Белый город
- ISBN: 978-5-00119-055-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Нет другой двери… О Гоголе и не только [litres]». Краткое содержание книги:
Богатый новый фактический материал, несомненно, будет полезен специалистам-гоголеведам, а простой и увлекательный язык делает книгу интересной и доступной для широкого круга читателей.
А. Л. Осповат, посвятивший стихотворению «14-ое Декабря 1825» специальную статью, казалось бы, вносит важное уточнение: «“Вас развратило Самовластье…” отнюдь не равнозначно суждению: “Вас спровоцировало на бунт самодержавие”». По мнению исследователя, «“политический противник” декабристов и Тютчева – не самодержавие как таковое, но “самовластье”, то есть деспотизм» [276].
Однако подобное уточнение не привносит ничего нового в уяснение смысла стихотворения. «Развращающее» самовластье (произвол самодержавия) – подвигнуло декабристов на бунт. И «меч» этого самовластья поразил бунтовщиков. Остается все та же «двойственность» в отношении Тютчева к декабристам. И. Непомнящий в работе, посвященной литературным источникам стихотворения, приходит к заключению: «Исторический мыслитель, Тютчев, соглашаясь с декабристской критикой самодержавно-крепостнической действительности, не может согласиться с теми беззаконными средствами изменения политического строя, которые избрали заговорщики» [277].
Между тем для современников поэта смысл стихотворения не содержал в себе никакой двойственности. По словам Ивана Аксакова, «оно сурово в своем приговоре». Память о декабристах – «как труп в земле схоронена». Мы до сих пор не знаем точного места захоронения казненных декабристов. Издатель «Русского Архива» Петр Иванович Бартенев заметил: «…в Ярославле народ кидал мерзлою грязью в декабристов, что дало повод Ф.И. Тютчеву к стихам: “Народ, чуждаясь вероломства, поносит ваши имена”» [278].
Думается, что главная мысль стихотворения заключена в его первой строке, точнее, в слове «самовластье». В современном академическом словаре русского языка приводятся два значения этого слова: 1. «единоличная, неограниченная власть (правителя, государя), а также система государственного управления, основанное на такой власти; самодержавие». 2. «склонность властвовать, повелевать, подчинять все своей воле, властолюбие, властность». Приблизительно так же понималось данное слово и в эпоху Тютчева. Возьмем, например, словарь языка Пушкина. Там отмечено: «Самовластье – ничем не ограниченная власть, деспотизм». В качестве примера такого словоупотребления приводятся знаменитые строки из стихотворения «К Чаадаеву» (1818):
В данном случае слово «самовластье» близко по значению к понятию «самодержавие». Зато в оде «Вольность» (1817) Пушкин говорит не о самодержавии, а как раз о самовластии (деспотизме), олицетворением которого является Наполеон.
К Французской революции Пушкин, как известно, относился отрицательно (см. элегию «Андрей Шенье»), как, впрочем, и к бунту вообще («Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный»). По мысли поэта, власть должна опираться на Закон.
Царь, монарх первый должен склониться перед вечным Законом, иметь смирение перед Промыслом Божиим. Если же он становится самовластным тираном, то нарушает законность самодержавия своего, благословленного при коронации Богом. Это несет беду тем, над которыми он поставлен, и ему самому. Он делается жертвой восстания, заговора.
Пушкин даже в ранней «вольнолюбивой» лирике (отдав дань своему времени) был очень умеренных взглядов. В оде «Вольность» нет ничего революционного, крамольного. Подобные мысли высказывал сам Император Александр I. Вопрос, однако, заключается в том, как понимать Закон. Эпоха Просвещения выдвинула идею закона, не связанного с Божьим предначертанием. Таков «Общественный договор» Жан-Жака Руссо. По мысли французского философа-просветителя, люди заключают договор между собой и ему подчиняются. И все будто бы должно быть хорошо. Такое материалистическое понимание закона неприемлемо для русского человека, имеющего православное устроение души. Закон только тогда тверд и незыблем, когда установлен свыше, не людьми. Тогда не зазорно такому закону и монарху подчиниться. Ибо в этом законе он подчиняется Божьей воле. С другой стороны, Французская революция показала, насколько уязвим бывает тот общественный договор, который создан людьми, упоенными самовластием, стремящимися подчинить других своей воле.
276
Тютчевский сборник. Таллин, 1990. С. 241.
277
Непомнящий И. «О нашей мысли обольщенье…» (о лирике Ф.И. Тютчева). Брянск, 2002. С. 78.
278
Русский Архив. 1896. № 10. С. 166. Ср. письмо князя П.А. Вяземского к П.И. Бартеневу 1871 г. (по поводу только что напечатанного Бартеневым сборника «Девятнадцатый век»): «К чему, например, дали вы так много места декабристам <…> Неужели значение их в историческом отношении так крупно, что оно может обозначить эпоху и что с них как будто следует начинать новое летоисчисление? В беспристрастной оценке этого дела нельзя не прийти к заключению, что умыслы их были преступны и безумны не только противу правительства, но и противу России, которая не устояла бы или, по крайней мере, надолго была бы потрясена, если бы покушение их увенчалось успехом. Оно залило бы Россию кровию, и эти передовые люди утоплены были бы в этой крови другими лицами, передовейшими <…> Да и самые передовые лица были ли в самом деле крупные исторические личности?.. Мысль, что Россия утратила в них много обещавшую жатву, – мысль, по мне, неверная».