Шанс милосердия [litres]

– Эй, командир! Там горючего минут на десять осталось, – неожиданно воскликнул боец, который с нескрываемым удивлением наблюдал за происходящим. – Могу долить пару канистр. Моментом!

– Некогда! От винта! – Ур усадил Флору в переднее кресло, пристегнул её ремнями, легонько похлопал по плечу, уселся позади неё и начал торопливо крутить магнето.

Мотор взревел, и теперь уже было совершенно немыслимо расслышать, что там кричит пилот-инструктор, бегущий наперерез сорвавшемуся с места самолёту.

Ей на мгновение стало страшно, когда истребитель вырулил на взлётную полосу, едва не столкнувшись с последней из садившихся боевых машин. Потом страх вернулся в момент отрыва от земли, когда нос резко задрался вверх навстречу облакам, и странная тяжесть вдавила её в спинку кресла. Но она лишь прижала к лицу букетик, который так и продолжала держать в руке, вдохнула запах цветов, и сразу стало легче. Ур знает, что делает. Он никогда и ни за что не стал бы подвергать её жизнь опасности. В лицо пахнуло холодом, она заметила, что цветы в её руках заиндевели, но она продолжала держаться за стебли, как за последнюю надежду.

Самолёт заложил вираж, ныряя в седловину между двумя вершинами, и вскоре горная гряда остались за спиной, а впереди открылась бескрайняя равнина, поросшая мелким кустарником, рассечённая колеёй грунтовой дороги. Мелькнул какой-то посёлок, и Флоре показалось, что над одним из строений развевается имперское знамя. И вдруг упали обороты двигателя, и самолёт начал быстро терять высоту. А потом наступила тишина.

– Ур, что случилось?! – Она попыталась оглянуться, но ремни не позволили этого сделать.

– Всё нормально!

Почему-то его голос показался ей чужим. Не было в нём привычных искренности и теплоты. Только холодная решимость и сосредоточенность. Конечно… Они в опасности. Мотор заглох, и сейчас он думает, как спасти их. Не до разговоров.

Земля постепенно приближалась, и Флора закрыла глаза. Сюрприз? Да, Ур обещал сюрприз. Однажды ей как-то удалось обмануть смерть, да так, что было впору по-настоящему уверовать в богов. Может быть, и сейчас произойдёт что-то чудесное, что-то удивительное? Впрочем, богам, если они даже существуют, едва ли присуще милосердие. Скорее всего, они получили от неё то, что хотели, а теперь решили, что пора отдать Эрешкигаль, владычице царства мёртвых, то, что принадлежит ей по праву. Что для них жизнь какой-то смертной по сравнению с законными интересами богини? Нет, Ур не виноват! Всё это происки богов. Кто может знать, что у них на уме! Другого объяснения нет, да и быть не может…

Самолёт тряхнуло, он подскочил, снова коснулся земли и покатился, подпрыгивая на мелких кочках. Флора нашла в себе силы поднять веки, и оказалось, что истребитель катится по той самой грунтовой дороге, которую она заметила с высоты. Впереди был виден посёлок, состоящий из нескольких кирпичных бараков, над которым на стальной мачте развевается красно-жёлтое имперское знамя. В паре сотен локтей от этой мачты правая стойка шасси подломилась, самолёт завалился на крыло, которое мгновенно превратилась в труху, и, продрав брюхо о мелкие камни, замер, свесив нос в кювет.