Шанс милосердия [litres]

И тут до неё дошло, что было истинной целью вражеского налёта. Бомбовозы прорывались в сторону святилища, которое простояло тысячи лет, которое даже после того, как здесь, за Тигриными горами, укрылись мятежники, осталось почти не тронутым. Значит, там, в Империи, знают, где скрывается Флора Озирис, значит сейчас для имперских властей важно не дать сбыться древнему пророчеству. Значит, она действительно опасна для них, если целая армада бомбовозов отправлена только затем, чтобы её убить! Но пока за неё гибнут другие. Гибнут те, кто в неё поверил, кто внимает каждому её слову, кто готов ей поклоняться, кто способен на любое безумство с её именем на устах. Не надо было медлить. Надо было ещё вчера, ещё неделю назад спровадить отсюда всех! Надо было предвидеть, что все эти люди в опасности.

Вдогонку за облегчившимся бомбовозом, который пытался лечь на обратный курс, устремились четыре истребителя, ведя непрерывный огонь. Вскоре тот начал разваливаться в воздухе, и до земли долетели лишь мелкие обломки, упавшие буквально в трети фарсаха от ограждения аэродрома.

Экипажи остатков вторгшейся воздушной армады, похоже, поняли, что цели достичь невозможно, начали сбрасывать бомбы, где попало, и, избавившись от груза, старались набрать высоту. Но последний из них дотянул лишь до горной гряды и рухнул у подножья ближайшего из пиков.

Один из истребителей промчался на малой высоте прямо над головой, победно покачивая крыльями, и тут же пошёл на посадку. Ур. Славный мальчик. Герой. Сама доброта и самоотверженность. Флора не стала дожидаться, когда его крылатая машина подрулит на место стоянки. Она сунула в руки солдатика кружку с недопитым шербетом и пошла навстречу катящемуся по рулёжке самолёту, едва сдерживаясь оттого, чтобы не перейти на бег. На краю взлётной полосы её остановил загорелый пожилой мужчина в холщовых штанах, с обнажённым торсом и сигнальными флажками в руках.

– Куда прёшь, посланница богов?! – рявкнул он на неё, бесцеремонно хватая за плечо. – Окочуришься тут, а я отвечай, – добавил он извиняющимся тоном.

Но дальше идти было и не надо. Истребитель уже выруливал по дорожке, посыпанной мелким гравием под навес из маскировочной сетки. Прежде чем пилот заглушил двигатель, воздушный поток от винта поднял подол её туники едва ли не до пояса, что заставило широко улыбнуться и аэродромного сигнальщика, и солдатика, который втихаря приканчивал недопитый Флорой шербет. Вылезая из кабины, Ур погрозил им кулаком, и те попрятали улыбки. Когда он соскочил с крыла, в его руке были полевые цветы.