![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
…И ударили барабаны.
«По высочайшему повелению…»
Арестант до утра не решился сомкнуть глаза.
— Вы упоминаете тут, что имели разговор с ротмистром Семичевым и сделали ему приглашение действовать и что Семичев о тайном обществе знал и принадлежал к оному. Вы это подтверждаете?
«Март… март месяц. Я болен, должно быть…»
— Вам повторить вопрос, полковник?
— Нет… не надо. Я подтверждаю.
— Ротмистр же Семичев отрицается, утверждая, что к тайному обществу никогда не принадлежал, и о существовании оного не знал, и ни в каком случае не обещался содействовать против священнейшей обязанности. С чего же полковник Муравьев называет его членом сего общества, ему неизвестно, ибо лично с ним о том никто не говорил.
Левашев дочитал, отложил бумаги и строго взглянул на арестанта.
— Ну? Так как же?
«Все Мишель Бестужев виноват… Семичев — его креатура. Ну и публика! Готовы от всего отказаться, чуть к горлу подойдет. Что Семичев трусил, было и прежде видно… Смелости не сыскалось признаться!»
Артамон забыл, что и сам, угодив в крепость, поначалу отпирался от всего. В нем вспыхнула ненависть, да так, что перед глазами на мгновение повисла белая пелена. Сразу вспомнились увертки Семичева, его невнятные ответы в декабре — ни да ни нет — и поспешное бегство во время последнего разговора с Сергеем. «Жевал мочалу с самого лета… черт его возьми! Да полно, может быть, он никогда и не соглашался, а я всё себе вообразил? Но Бестужев и Сергей разговаривали с ним еще прежде. Это они меня уверили, что Семичев готов…»
Он проговорил:
— Дайте очную ставку.
Левашов, казалось, не ожидал этих слов…
— Что-с? — спросил он, приподнявшись с места.
— Дайте мне очную ставку с Семичевым, — повторил Артамон. — Я готов подтвердить свои слова при нем.
«Если не Сергею, то хотя бы его protégé я посмотрю в глаза».
Он подумал вдруг, что взглянуть в глаза Сергею, возможно, и не сумел бы…
Левашов странно улыбнулся.
— Семичева сюда, — сказал он кому-то.
Артамон стоял с закрытыми глазами, пока не послышались шаги.
Когда с Семичева сняли повязку, он переступил с ноги на ногу, недоуменно поглядел перед собой, потом повернулся — и на его лице отразился ужас…
— По случаю разноречия в показаниях, — читали за столом, — дана очная ставка полковнику Артамону Муравьеву с ротмистром Семичевым. Полковник Муравьев в присутствии комитета изъявил готовность уличить Семичева на очной ставке…
«Вот как это называется — уличить».
— Не надо, — не сводя глаз с Артамона, поспешно сказал Семичев — бледный, с крупными каплями пота на висках. — Я скажу…
Глава 29
В ночь на восемнадцатое апреля в Зотовом бастионе не спали. В полночь послышались пушечные выстрелы, с дальнего берега полился праздничный трезвон. В коридоре кто-то воскликнул: «Христос воскресе!» — крик подхватили все. В соседней камере засмеялись и заплакали, молодой голос, срываясь, начал заливисто читать канон: «Воскресения день, просветимся, людие…»
— А хорошо сейчас в городе, господа, — сказал Панов.
— А в деревне еще лучше.
— Не травите душу.
— «Вчера спогребохся Тебе, Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе. Сраспинахся Тебе вчера, Сам мя спрослави, Спасе, во Царствии Твоем…»
— Хоть бы железа сняли ради праздника, — с горечью произнес из-за своей двери Артамон.
— А вы, полковник, всё на цепи?
— Как собака… всю душу вымотали.
Арестанты сочувственно помолчали — в железах тут был он один. Молчали и караульные.
— Maria durch ein Dornwald ging,
Kyrie eleison.
Maria durch ein Dornwald ging,
der hat in sieben Jahrn kein Laub getragen.
Jesus und Maria!48 — вдруг запел Вадковский.
— Опоздали, на Рождество петь надо было, — засмеялся Панов.
— На Рождество тут иначе пели…
В двух крайних камерах, пользуясь тем, что часовые не мешали, пустились в воспоминания юности: как ходили в церковь, как разговлялись, как ухаживали за кузинами, одетыми в праздничные светлые платьица. Артамон отошел от двери. Слушать про прежние празднования было нестерпимо, настолько нестерпимо, что хотелось крикнуть: «Не говорите глупостей!»
Утром караульный явился, держа, как поднос, табурет, на котором стояла кружка с чаем, лежала бумажка с табаком и что-то еще, завернутое в платок.
— От соседа вам гостинец. А табаку сам государь император дозволил. Велено всех с Пасхой угостить.
— Что ж, неужто на службу не выведут?
— Не велено, сударь.
— Danke schön, Theodor! — крикнул в коридор Артамон.
— Nichts zu danken!49 — точно в опере, пропел Вадковский. — Я так и подумал, что вы, должно, без табаку помираете. Или уж отвыкли?