![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
— Не смеет он этим грозить офицеру и дворянину!
— Вы не дворянин, а изменник своему государю.
— Дворянства еще не лишен!
Кто-то из соседей, видимо желая прервать тягостную сцену, принялся трясти дверь у себя в камере. Плац-майор крикнул: «Не шуметь!» — и вместе с караульными зашагал по коридору дальше.
— Какой позор, — отчетливо произнес Вадковский.
Обыскали все камеры. Наконец в коридоре затихло… Артамон долго не мог успокоиться — гремя цепью, он бродил по камере, присаживался на нары, снова вскакивал и мучительно описывал круги от стены до стены. Гнев и стыд, вызванные случившимся, усиливались с каждой минутой и не находили выхода. Хотелось кричать, плакать, бить кулаками по стене, разломать стол — сделать хоть что-нибудь, чтобы уж или усугубить свое положение окончательно, или пробудить сострадание к своему отчаянию, добиться человеческого отклика, дать понять, что он дошел до крайней точки…
Генерал Чернышев, с его сытой самоуверенностью, в ту минуту превратился для Артамона в смертельного врага.
— Послушайте, господин полковник, — позвал через некоторое время Вадковский. — Ведь верно, что у нас пытку отменили?
— С чего вы вдруг об этом?
— Его превосходительство сказало на допросе: «Учтите, в российском судопроизводстве пыток нет, но из всякого правила может быть исключение». Это он всерьез?
— Врет… пугает. Не посмеют.
«Хорошо, коли так».
В тот же вечер Артамон был вызван в комендантский дом.
— Скажите, полковник, — начал Левашов, — говорил ли при вас Сергей Муравьев-Апостол о своем намерении истребить августейшую фамилию?
— Н-нет… кажется, не говорил.
— А вы припомните.
Минуту стояла тишина.
— Вот, кстати говоря, вы просили разрешить вам переписку с женой… — как бы между прочим произнес Левашов, перекладывая какие-то бумаги.
Артамон охрипшим, чужим голосом попросил:
— Не говорите мне о ней… не мучайте меня.
«Господи, да есть ли у них хоть капля сострадания!»
— Ваша жена писала прошение на имя великого князя, — продолжал Левашов. — При этом она упомянула некоторые частности, которые могли быть известны вам, в связи с вашим пребыванием здесь, но не ей. Что же это значит, полковник? Стало быть, ведете переписку, невзирая на запрет? И после этого вы еще о чем-то осмеливаетесь просить?
«Вот почему был обыск!»
Несколько мгновений прошло в молчании.
— Так что же, шла речь о намерении истребить августейшую фамилию или нет? — повторил Левашов, как будто ни слова не было сказано о жене.
— Право, не помню. Кажется, нет.
Левашов вздохнул.
— А другие показывают, что в Лещине, при встрече со «славянами», Муравьев-Апостол первым завел об этом разговор.
— Я в Лещине сам больше других старался говорить, а что другие говорили, я не знаю… не слушал. Честью клянусь, что не помню более того, о чем уже сказал.
— Старая песня… Предупреждаю, если и впредь будете отговариваться незнанием, всякую надежду на свидание с женой можете оставить.
«Да ведь он, кажется, хотел купить меня! Ложные показания взамен на поблажку… Боже, каков подлец. Дело ясное, Сергею как зачинщику не спастись и никакие мои признания не улучшат и не усугубят его судьбы, но лгать я не стану…»
— Вы ведь присягали покойному государю императору? — уточнил Чернышев, рассматривая исписанный лист.
— Разумеется.
Генерал-адъютант бросил бумагу на стол и пристукнул сверху тяжелым кулаком, точно печать поставил.
— Тогда забудьте слово «честь», полковник, и никогда более его не употребляйте.
…И ударили барабаны.
«По высочайшему повелению — тех из заговорщиков, кто не имеет титула и не находится в отставке, наказать прогнанием сквозь строй в тысячу человек, полковника Артамона Муравьева — пять раз…»
Он проснулся в холодном поту, едва не скатившись на пол. В ушах затихал барабанный бой, сердце колотилось так, что Артамон несколько минут вынужден был просидеть прямо, прижав руки к груди. «Чуть удар не хватил, приснится же такая пакость! Подлец Чернышев погрозился, вот оно и мерещится. Кто не имеет титула и не находится в отставке… стало быть, и Сергей, и Мишель, и Никита, и Швейковский с Тизенгаузеном… Пять раз сквозь тысячу — после такого выживают. Я плотный, выдержу…» Он одернул себя: «Полно! Это сон».
А в мысли упорно лезло: «Если и впрямь приговорят, лучше покончить с собой, не дожидаясь позора. Средства найдутся — разбить голову об стену или стеклом от светильника разрезать вены. Нашлось бы только время… Вдруг, объявив приговор, сразу выведут к исполнению, чтоб до тех пор не перекалечились?»
Усталость взяла свое, он начал понемногу засыпать.