Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Я училась в школе. Школ было мало. Много школьных зданий отдали под госпитали, поэтому учились в четыре смены. Занятия в школе начинались в шесть тридцать утра. Я просыпалась в шесть часов утра под радио, под песню:
Чтоб ты пропал, думаю я сегодня! А в 1953 году плакала, узнав о смерти «отца народов». Умели нас зомбировать!
Уроки делала под фитилек коптилки. Носить было нечего. Мое городское пальто в первую же осень порезали бритвой сибирские хулиганы. Ходила в ватнике и в валенках. В Сибири было холодно. Училась хорошо. Чуть-чуть не дотянула до серебряной медали, поэтому пришлось сдавать в университет все экзамены. Получила все «пятерки», могла выбрать себе любое отделение филологического факультета. Выбрала английское.
Воспоминания об университетской юности вызывают у меня разные чувства. Учиться было интересно, я еще застала весь цвет филфака, который потом сильно поредел благодаря усилиям нашего дорогого государства. Я окончила филфак, но научная карьера у меня не состоялась, хотя я была ученицей В. М. Жирмунского, а оппонентом по моей недописанной диссертации был Фима Эткинд. Сама виновата, не потянула, как говорила при некоторых обстоятельствах моя бабушка, никогда не терявшая своего достоинства, значит, чем-то другим была занята!
Александр Ястребенецкий (сын Виктории Владимировны) с женой Катей
Носить хронически было нечего, была одна пара туфель первые три курса. А сейчас я иногда всерьез обдумываю, что надеть: юбку или брюки, видел меня кто-то из компании, в которую мы идем, в том или ином туалете, в той или иной шубе? (!) Дед в те годы прилично зарабатывал, но считалось, что лучше меня послать отдыхать зимой — кататься на лыжах — или купить велосипед, что и делалось. У многих интеллигентов в послевоенное время я наблюдала эдакое полное равнодушие к вещизму, вызванное потерей всего в годы революции, так называемой экспроприацией. Сохраняли то, что отобрать было нельзя, — чувства, мысли.
Данила Ястребенецкий (внук Виктории Владимировны) с женой Катей
Университет в те годы — это была борьба с космополитизмом, с бродячими сюжетами Веселовского, Новое учение о языке, кампания против генетики. Я помню «проработки» нашей профессуры в актовом зале университета, когда стыдно было поднять глаза и оглядеться вокруг. Кроме того, трескучие комсомольские собрания, истерические вопли с трибуны. Мы же были на переднем крае идеологического фронта.
Слава богу, что это кончилось, что можно думать, что хочешь, читать, что нравится, говорить, что хочешь, и не только на кухне, ходить в кино на то, что хочется. Сегодняшнее поколение этого не понимает.