Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Подробности жизни семьи Фроудов мы узнали значительно позже, уже после смерти моей прабабушки Анны Фоминичны в 1947 году в Ленинграде.
Весной 1956-го мы жили на набережной Красного Флота (теперь Английская набережная) в квартире Гипромеза, которую дед получил после возвращения в Ленинград на должность главного инженера. Освободили деда из тюрьмы зимой 1943/44 года по приказу заместителя Берии А. П. Завенягина, который занимался специальными стройками НКВД, к числу которых относился Челябинский металлургический завод, автором проекта которого был дед. А. П. Завенягин посчитал, что строительством завода должен заниматься автор проекта, и деда быстро освободили. В Челябинске организовали филиал Гипромеза, и деда назначили главным инженером. Перед этим его подлечили в обкомовском санатории в Свердловске. Но здоровье он, конечно, потерял. Выйдя из тюрьмы, он узнал про блокаду Ленинграда и был уверен, что мы все погибли. Через обком и Черкасова он узнал про нас, и бабушка отбыла в Челябинск. Вернулись в Ленинград они в 1947 году, когда я окончила школу в Новосибирске, и было решено, что я поеду в Ленинград поступать в университет. Мама оставалась в Новосибирске до 1949 года.
Джордж Фроуд (молодой) в Ленинграде, возле дома на Кирочной, где когда-то жили его родители. 1956 год
В Ленинграде дед работал над проектом Череповецкого металлургического завода. Но прожил он недолго: в 1953 году он заболел и умер. Похоронили его на Серафимовском кладбище, почему-то на коммунистической площадке. Бедный дед! На Серафимовском кладбище похоронили в 1965 году и мою бабушку, но не вместе с дедом, так как из-за особого статуса площадки туда нельзя было подхоранивать и нельзя было ставить решетку. Очередная советская глупость! К бабушке в 1984 году мы подхоронили и мою маму. Мой муж Гриша, в 1953-м только начинающий скульптор, сделал прекрасный рельеф деда и отлил его из бронзы.
Известие о смерти Джорджа Фроуда (молодого)
Весной 1956 года в дверь нашей квартиры, где жили мы с Гришей и с моей бабушкой, позвонили. У меня в руках было несколько поленьев — в квартире было печное отопление, — кроме того, я была «сильно» беременная — летом родился наш сын Саша. Я открыла дверь. На лестнице стоял невысокий приятного вида господин; то, что он иностранец, было понятно сразу. Я, к его удивлению, догадалась, что он Фроуд, только не знала, который — Джордж или Миша? Он был типичный англичанин и типичный Фроуд, одетый скромно, даже бедно. На шее висел фотоаппарат — это его выдавало. Нам, которым после стольких лет пустых прилавков, нищеты, очередей в магазинах за самым необходимым, серой, дурнопахнущей толпы на улицах, в метро, в магазинах, где, если торговали одеждой, то крепко пахло потом, а если едой — то тухлой рыбой и хлором (я не говорю об общественных туалетах), всегда казалось удивительным (а иногда кажется и сейчас), что они «не одеваются». А ведь у них все есть и все недорого!
Портрет Тани Фроуд. Гипс, 1989 год. Скульптор Г. Д. Ястребенецкий
Джордж мог пойти на прием в ресторан в чистой сорочке с галстуком, а оторвавшийся карман столетнего твидового пиджака заколоть булавкой. Притом что каждый день принимал ванну и надевал белоснежный махровый халат. Кроме того, он был очень похож на мою бабушку упрямством, знаменитым английским «здравым смыслом» (common sense), которым оценивались достоинства людей (у моей мамы, с точки зрения бабушки, здравый смысл начисто отсутствовал — absence of common sense), и не очень большой образованностью, умеренным чувством юмора.
Письмо великой княгини Ольги Александровны Анне Фоминичне Ефимовой из Дании от 8/20 ноября 1922 года
Английское чувство юмора — это, конечно, не просто хрестоматийный штамп. Я начала улыбаться сразу при визовом контроле в Дувре. А какая прелесть реклама в метро!
Когда мы были в Лондоне, Джордж и Бригитта пригласили нас на мюзикл под названием «Я и моя девушка» (Me amp; My girl). Он уже давно идет в Лондоне. Мы жили у Джорджа в районе Уимблдон Каммон — это юго-запад, довольно далеко от центра. Джордж привез нас на своей машине. Билеты были дешевые, места где-то совсем под куполом. Спектакль был веселый, музыка замечательная. Народ вел себя очень раскованно, подпевал, в такт подстукивал. Вскоре я заметала, как мимо нас (оказалось, что кто-то сидел еще выше) стали катиться бутылки из-под пива. В антракте мы с удовольствием выпили по два джина-тоника. По дороге обратно машина встала. Встала она как раз на «Королевской миле» недалеко от Букингемского дворца. Машина у Джорджа была «вольво» с очень большим стажем, завести ее у него не получалось. Бригитта, разозлившись, вышла, сказав, что ей завтра рано на работу и она поедет на метро. Мы, то есть Джордж, мой муж Гриша и сын Саша, который присоединился к нам в Лондоне по дороге домой из Глазго, где он работал, получив грант Шотландской графической мастерской, считали своим долгом остаться. К нам немедленно подошел полицейский в больших чинах, который сказал, что там, где мы стоим, стоять нельзя, это — правительственная трасса (как сказали бы у нас), рядом дворец королевы. Вы видите флаг над дворцом? И что он работает в охране Ее Величества. Джордж был членом Королевского(!) автомобильного клуба (в Англии все королевское — Royal), платил взносы и как член клуба имел право позвонить в любое время суток из любого места Соединенного Королевства и Европы и попросить о помощи. Кстати, на всех дорогах Англии через определенные интервалы стоят будки с телефонами для таких целей. При техническом состоянии машины нашего родственника он должен был этот клуб пустить в трубу. Во время нашего пребывания он неоднократно туда обращался, а в Корнуолле нам на время ремонта даже дали новый «форд», «чтобы мы не испортили себе отпуск».