Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Бабушка оказалась в Петербурге одна, без средств к существованию. Николай Иванович поступил в Горный институт. Ольга Александровна помогла опять — по ее протекции бабушка получила должность классной дамы в Балетном училище, теперешней Академии имени Вагановой, с казенной квартирой на улице Росси, зарплатой в семьдесят пять рублей и бесплатными дровами. Поженились они с дедушкой (я его считала своим родным дедом) в 1917 году, когда Николай Иванович окончил Горный институт и получил специальность «горный инженер».
Дед был человеком выдающимся — он был умен, красив, благороден; когда про человека говорят «породистый», я всегда вспоминаю деда. Он был серьезным человеком, любил серьезные книги и хорошую музыку. Как я уже рассказывала, у бабушки был прелестный голос. Но дед не выносил «домашнего» пения, и бабушка никогда больше не пела.
До Горного института дед окончил Киевский кадетский корпус. Гакичко были украинские дворяне. Друзья звали его «англизированный хохол». Я его любила и немного боялась. Человек он был суровый. К бабушке он относился замечательно, звал ее почему-то «мисс», может быть, потому, что бабушка терпеть не могла все уменьшительные варианты своего имени в русском языке. Все ее приятельницы звали ее Бетси или Беси на английский манер. Дед принадлежал к тому поколению и к тому сословию, которому от советской власти досталось, как теперь говорят, «по полной программе».
Акварель великой княгини Ольги Александровны. 1909 год
Открытка с акварелью великой княгини Ольги Александровны. 1912 год
Дочь Елизаветы (Элизабет) Софьи Франклин — Анна (Анна Фроуд)
Елизавета (Элизабет) Софья Франклин
У дедушки, помимо двух сестер, был еще брат — Степан Иванович. У нас сохранилась его фотография — на Островах, в длинной юнкерской шинели, с красным бантом (после событий 1917 года) в петлице. Он тоже был очень красивый — только другой, белее мягкой, более яркой русской красотой. Когда я читала «Белую гвардию» Булгакова, я вспоминала его.
После революции он окончил университет и работал в НИИ рыболовства в Москве. Как у нас говорили, он изобрел метод холодного копчения рыбы. Когда деда посадили во второй раз в 1941 году, его выслали, и он работал в Салехарде, занимал там большой пост; и долго после того, как деда реабилитировали и он работал в Ленинграде главным инженером Гипромеза, Степе не разрешали вернуться в Москву.
Свидетельство о крещении Елизаветы Фроуд — бабушки Виктории Владимировны
После окончания Горного института, а дед учился долго и серьезно, пешком исходил весь Урал, собрал коллекцию минералов, он собирался уехать в Германию и стажироваться на заводах Крупа. Его мечтой было открыть частную контору по проектированию металлургических заводов. Деньги в семье были, это было вполне осуществимо. Революция все изменила, все рухнуло. Дед советскую власть не принял и никогда с ней не примирился. Началась Гражданская вой на, разруха, расстрелы. Расстреляли его приятеля — товарища министра Временного правительства Пальчинского.
Анна Фроуд (Анна Фоминична Ефимова) с дочерью Елизаветой и внуками Ольгой и Юрой
Анна Фроуд (Анна Фоминична Ефимова) и Елизавета Ивановна провожают Джорджа Ивановича с женой Ольгой Ивановной в поездку во время медового месяца
Дед не работал, жить было не на что, они перебрались из Москвы в Ленинград. По дороге их обворовали — пропал весь багаж. В Ленинграде сняли квартиру с какой-то случайной мебелью, которая сопровождала нас всю жизнь. Среди мебели был странный музыкальный инструмент, который назывался фоно (фано?). Это было какое-то странное пианино. На нем можно было играть, там была клавиатура, кроме того, над клавишами открывалась шторка, и туда вставляли катушку с намотанной на нее бумагой с разными размерами отверстий. Это были ноты. А внизу, под клавишами, открывалось отверстие с помощью рычага, откуда появлялись две большие педали, при нажатии на которые воздух шел внутрь, крутилась катушка — и исполнялись музыкальные пьесы. Пьесы были разные, в основном легкая музыка — вальсы Штрауса, американские марши начала века и т. д. (они иногда напоминали мне Дунаевского). Нот-катушек было много. После войны нам из нашей квартиры пианино вернули, но катушки все сожгли. Мы пианино продали. На нем дед играл и руками, и автоматически. Меня на нем учили музыке. Дед учился музыке в кадетском корпусе в оркестре народных инструментов на домре. Пианино сослужило очень полезную службу в советское время: во время обыска бабушка нажимала на рычаг и прятала под педали свои золотые вещи, которые постепенно таяли от походов в Торгсин, но тайник так никто и не обнаружил.