На краю одиночества [litres]

Или что он был, но его отняли, а с ним и право Анны на другую жизнь.

– Я и сейчас счастлив, – он понял верно.

Солгал ли? Сказал ли правду?

Анна не узнает, но поверит. Ради себя. И Олега. И Глеба, который… ей обещали, что он будет жить.

Совершенно точно будет.

Что нет никаких причин полагать, что он умрет. Да, имела место кровопотеря. И остановка сердца тоже была. Но сейчас-то сердце работало ровно.

Рана затянулась.

Все раны затянулись. И трещины в ребрах, и сломанная ключица срослась, и почки восстанавливаются… Просто нужно подождать. Дать время.

Не мешать специалистам, которые лучше Анны знают, что нужно больному. К примеру, глубокий лечебный сон, который пугающе похож на смерть, но пугаться не стоит.

И сидеть в палате.

Он все равно ничего не слышит, не чувствует, и вообще. К чему тратить время, когда остывает чай и сплетни, что расползаются по городу плесенью. И Анна спиной чувствует взгляды.

Удивленные. И укоризненные.

А еще непонимающие. Причем каждый не понимал ее по-своему. Кто-то удивлялся ее, Анны, присутствию. К чему ей полумертвый некромант, когда есть его императорское высочество. Кто-то, напротив, мрачно недоумевал, как смеет она, неверная жена, являться в палату…

Плевать.

– Я отбываю завтра. Дела. – Александр Николаевич погладил выгнутую золоченую ручку. – Градоправитель прибудет новый. Ему велено препятствий не чинить, но все же будет весьма мило с вашей стороны убедить мужа, что город и без того натерпелся…

Анна кивнула. Убедит. Ей и самой теперь в Йельске оставаться было… неудобно, пожалуй.

Только оранжерея…

– Перенесут. – Александр Николаевич имел дурную привычку заглядывать в мысли, благо были они открыты. – И постараются сделать так, чтобы ни былинки не пропало. Мои академики уж который год ноют, требуя, чтоб я тебе отписал, чтоб ты там им чего-то дала… или недодала? Не знаю. Сама решай. Если б ты знала, сколь они занудны…

Тишина.

Здесь она звонкая, будто тоже опасается навлечь на себя высочайший гнев. И Анне неуютно. Тянет обнять себя, а то и вовсе спрятаться… к примеру, за гардину, благо в комнате они длинные, в пол. И на полу тоже лежат горами сизой тафты.

Вздох.

– Поаккуратней, – его императорское величество укоризненно качает головой. – Этак и вовсе потеряться недолго. Родовое умение… полагаю, теперь они в полную силу откроются. Так что наставников я пришлю.

Анна склонила голову.

Учиться она была не против.

– Супругу твоему пожалуем титул. И земли. Орденов пару, за особые заслуги.

– Не стоит.

– Стоит, девонька, стоит. Много найдется тех, кто решит, что затрапезный граф, ко всему дважды безумный, не пара цесаревне…

Анна мотнула головой.

Мужа своего она отдавать не собиралась. Со смертью справилась, а с людьми так и подавно.

– Упрямая, – едва ль не с умилением произнес Александр Николаевич. – В нашу породу… жаль, что не продолжится.