Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Все у нас есть, — говорят они, и это действительно так.
Их домашнее хозяйство трогательно, потому что содержит в себе массу предметов, перешедших еще от дедов: какие-то горшочки и криночки прямо от Пульхерии Ивановны, половички, сотканные бабушкой, сундучки, кованные дедушкой, холстины, сотканные матерью, зингеровская машина девятнадцатого века, сапожничья «лапа» и надраенный самовар. Ничего не зная о науке экологии, они живут, как-то стыдливо расходуя даже самый воздух, каким дышат, боясь, что другим не хватит. Они не скупы, но экономны с хлебом, с водой, с вещами. Теперешний франт может только завидовать крахмальным, белым до голубизны старинным рубашкам дяди Вани, чистой его серебряной седине, каким-то промытым благородным морщинам. Мало кто из нас, молодых, выслужит себе такие лица, как у этих стариков. Остается только удивляться, как эта духовная, благообразная красота настолько обросла мясом в лице Виктора, что он перестал быть похож на родителей. Они не воспитывали его т а к и м, и он, когда «выбивался в люди», на мой взгляд, «выбивался из людей». Та же работоспособность, те же умные руки, а человек другой. Я не знаю, что его испортило. Может быть, как ни странно, высшее образование, которое ему совсем не было нужно; может, какой-то порыв к обогащению, который завладел многими из нашего поколения, натерпевшегося от послевоенной нищеты. Но в любом случае виновна была и я, пошедшая на поводу у слабого, неразумного человека, хотя в союзе с тетей Липой и дядей Ваней могла бы чего-то добиться.
Виктор был настолько неумен, что хвастался перед отцом своими непотребными халтурными заработками, он не замечал, что мать не очень рада его подаркам, и принимал ее молчание как похвалу.
Виктор считал родителей мещанами и утверждал, что они живут растительной жизнью. Но эти «растения» активно озеленяли район новостроек для будущих внуков и правнуков, защищали свою простодушную правду в товарищеском суде при жэке (дядя Ваня был бессменным председателем товарищеского суда), сидели с нашей Ольгой и помогали соседке — матери-одиночке, бесплатно ремонтировали квартиру одинокой старухе и ухаживали за пьяницей-инвалидом. Виктор не слышал в упор рассказов дяди Вани об очередной детективной истории, случившейся по месту жительства родителей, — для него слишком мелкой казалась забота о маленькой справедливости в масштабах жэка, хуже того: он сваливал в кучу своих родителей и мою мамулю, которая тоже от нечего делать занималась общественной деятельностью. Мамуля шлялась по всему дому, клеветала на вся и всех, писала доносы, а я стеснялась ходить к ней в гости, потому что новые мамулины соседи (ей дали наконец отдельную квартиру) смотрели на меня с нехорошим интересом.
Виктор считал родителей мещанами, исходя из чисто внешних факторов: старые, непрезентабельные вещи, фикусы и герань, экономность, которую он считал скопидомством. Для внешних людей они и существуют — внешние факторы.
Себя же он считал новым человеком, потому что любил новые вещи. А был он не н о в ы м, а н о в е н ь к и м: без червоточинки угрызений совести, без воспоминаний, без даже тончайшего намека на какой-либо дискомфорт в нравственности.
Когда мы с ним «позволили себе» наконец подумать о ребенке, он крайне озаботился материальной стороной дела и ринулся на заработки. Беременность была у меня крайне тяжелой, со страшными снами и даже с галлюцинациями. Он оставлял меня одну, но временами я слышала его голос, окликающий меня. Я стеснялась сознаться ему в своем явном нездоровье и, если хватало сил, ехала к Туче или к свекру со свекровью, потому что они давали мне любовь и заботу, без которых я опасалась за себя и будущего ребенка. Но и тогда я не посмела выдать своей ненависти к этим проклятым лишним деньгам, не посмела выдать своей жалкой, цепляющейся любви к Виктору.
По выходным мы честно развлекались, преимущественно ходили в кино, таким образом отдавая должное своему положению молодоженов. Разговаривал он со мной мало, ему неинтересно было то, что не касалось халтур и заработков. Он даже не проснулся, когда у меня начались родовые схватки. Я каталась по полу от боли и страха, выла, а кормилец-поилец спал, утомленный настоящим делом своей жизни, а не какой-то мальчишеской чепухой.