Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Самое ужасное, что об «этих вот» он говорил и в постели, четко и спортивно покончив с супружескими обязанностями. И ведь он совсем не хотел меня оскорбить, но не было тех слов или слез, которые могли остановить поток его скучных, скачущих с предмета на предмет речей. А эти его вечные путаницы со временем, когда он в очередной раз куда-то опаздывал только по своей вине, но обвиняя и последними словами ругая меня, по-бабьи мечась между стоянкой такси и трамвайной остановкой, вначале жалея денег на такси, а потом, когда машины с зеленым огоньком по закону подлости перед носом кончались, кляня шоферов, которые не останавливались, а ехали по вызову или в парк. Однажды он так задергался и задурил голову одному шоферу, что тот вдруг остановился, не довезя нас до места, и сказал:
— Денег не надо. Вали, парень, по холодку, а то изметелю. Мужик ты или кто? С тобой рядом красивая женщина, ты бы хоть ее постеснялся…
Не надо обвинять шофера в хамстве, потому что мы ехали тогда всего-навсего на вечеринку, и шофер знал об этом из нашего же разговора, а Виктор был настолько полоумный, что я просто боялась: он действительно доведет таксиста до аварии. Стыдно мужу не стало. Он только запомнил то, что сказал шофер, намотал на ус и долго обдумывал месть. Когда мы пришли домой, Виктор сказал:
— Что, нагуляла силенок на безделье? Если б я знал раньше, что женился на шлюхе!
Он впервые был так вразумителен. Видно, долго обдумывал эту фразу. У меня в руках была фарфоровая дорогая чашка — я швырнула ее ему в лицо. Я сделала это не от отчаяния, не оттого, что почувствовала себя оскорбленной, а потому, что была сильна. Мне было весело.
Я рассадила ему бровь, место очень больное, кровь капала ему на веко, — кровь образумила меня, я испугалась, бросилась к нему.
…Он меня не оттолкнул, не ударил. Потом я плакала, просила у него прощения, каялась в своем предательстве, в общем-то рассчитанном, а он впервые не только слушал, но и слышал меня, И то, что он тогда все понял, не устроил сцены, не продолжил оскорблений, а испугался (не за себя, клянусь), — этого я никогда не забуду. Хотя, конечно, обидно, что мы могли договориться только после драки. А драка — не метод, и я тайно дала себе слово никогда не повторять этого ужасного эксперимента. Всю ночь мы не спали. Говорили наконец-то о себе, а не об «этих вот». К утру я добилась от него согласия на то, чтоб пойти работать, потому что в то время это было для меня насущной необходимостью.
Когда я сказала тете Липе о том, что очень бы хотела пойти работать, она страшно обрадовалась, но восстала против того, чтобы отправлять Ольгу в ясли. И конечно же, именно на это я рассчитывала, потому что при Ольгиной болезненности — какие ясли? Мамуля тоже была против яслей, она с достойной лучшего применения актерской техникой возмущалась:
— Идти на работу? Бросать ребенка в ясли? Цинична ты, моя дорогая. Подожди, судьба отплатит тебе за такое пренебрежение ребенком. И все из-за гнусных денег, которых тебе вечно мало.
Мамуля, умница такая, быстренько и четко разругалась со мной, чтоб я, не дай бог, не попросила ее сидеть с Ольгой, и этому я тоже была рада. Теперь я могла принять услуги от тети Липы, тем более что та рада была их оказать.
— Теперь женщина должна работать, быть с людьми, — говорила тетя Липа. — Домашняя хозяйка — это не человек. Время такое…
После института я отработала по распределению только год, и конечно же работа еще влекла меня, хотя возвращаться в тот НИИ, где я уже работала, мне не хотелось. За время своей работы я успела там подружиться с одной женщиной, Аллой, которая была лет на десять старше меня. Она-то и помогла мне, когда это понадобилось.
Немножко об Алле. Она была красавица. Причем не из тех красавиц, которые настолько красивы, что их красота не вызывает ни отклика, ни даже зависти. Лицо ее было подвижным, выразительным, и морщинки, которые появлялись от непрерывной мимики, нисколько ее не портили.
Алла была из тех женщин, которые пришли в технику не случайно: у нее был логический математический склад ума. К работе она относилась не формально, не так, как большинство женщин, которые норовили то сбегать в магазин за счет рабочего времени, то посидеть на больничном. Уже одно это ставило ее в особое положение, но окончательная пропасть между нею и остальными возникла совсем по другому поводу. Думаю, что Аллина история обсуждалась не один год после того, как она уволилась из того НИИ. Я наполовину догадываюсь, наполовину знаю из мимолетных намеков Аллы, что в свое время у нее был роман с одним из сотрудников. Как Алла могла связаться с подобным человеком — уму непостижимо, впрочем, уму непостижимо еще множество таких же историй. Человек этот был чудовищно глуп и, как следствие, чудовищно самовлюблен. Он защитил какую-то жалкую, сомнительную, как говорили умные люди, кандидатскую диссертацию и по этому поводу высоко носил голову — шестом не достать. Жена у него была совсем простая женщина, его ровесница (он был лет на семь старше Аллы), некрасивая и неэлегантная. Почему он и приглядел себе Аллу. Есть несколько сортов глупости, которые отлично сходят за наивность и непосредственность. Очевидно, он обладал именно такой глупостью. Самовлюбленность же позволила ему смело претендовать на взаимность. Как бы то ни было, но роман начался.