Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Дальнейшая история тянулась долго и скучно. Не я одна выходила замуж таким диким способом, когда любовь позади, когда, кроме унижения, ничего не вспомнить, а свадьба служит не венцом счастья, не началом чего-то нового в жизни, а демонстрацией воплощения амбиций невесты. Я добилась своего через два года, понеся совсем незначительные потери. Я потеряла возможность чистой любви к Виктору, чувство собственного достоинства и нерожденного ребенка.
Врачи предостерегали меня от аборта, но Виктор не волновался. Он считал, что если аборты разрешены, то каждая женщина обязана их делать. Во время моей внебрачной беременности он так элегантно, по-детски невинно исчез и бросил меня на произвол судьбы, что другого выхода у меня не было. Родить не хватило мужества, да и здравый смысл возмущался.
Принести в подоле моей мамуле? Легче сразу утопиться. Почему мамуля не догадывалась о том, что происходит? Да потому, что если существуют грязные порочные девчонки (моя сестра Наташка), то должны существовать и ангелы без крылышек (я).
Я здорово умела вертеться уже в детстве и юности, умела обманывать мамулю.
Итак, мы с Виктором поженились в тот момент, когда по-доброму надо было бы разойтись, и мне хотелось бы поставить один только вопрос: был ли мой выбор свободен?
Как ни странно, но после свадьбы Виктор изменился. Наверное, потому, что наше сожительство было теперь узаконено, а Виктор из тех людей, кто уважает только писаные законы. У него появилось чувство долга по отношению ко мне, хотя оно выражалось не совсем так, как мне бы того хотелось. Но многие женщины предпочли бы именно такое выражение чувства мужского долга.
Дело в том, что я не была корыстна и довольствовалась тем, что имела. Скажу больше: мое свадебное платье стоило двенадцать рублей и было нисколько не хуже других платьев. Я умела шить и вязать, а потом и носить свои изделия и не припомню, чтоб они выглядели хуже, чем у других. Виктор же расценивал нашу с ним женитьбу как начало совместного накопительства, и меня даже коробило несколько, что он два года ко мне присматривался, размышляя именно на эту неблизкую мне тему: подхожу ли я ему в роли хозяйки общей кладовой. Не скажу, чтобы он был скуп по отношению ко мне, но нельзя говорить и о щедрости. Простые люди — они относятся к жизни просто и весьма материально. Стремясь доказать свое существование на белом свете, они о в е щ е с т в л я ю т с я. Иначе можно усомниться: живут ли они вообще. Они любят дорогие и новые вещи, сберкнижки и собрания сочинений любых писателей, выставленные в витринах новенькой полированной стенки.
Почему мои недостатки не совпадали с его недостатками? Как бы мы были счастливы, если б я была такая же, как Виктор. Ну, что бы мне зажить своим домком-мирком с умеющим заработать деньгу мужем.
А он умел. Еще в институте. Он быстро приноровился к спросу, работая еще в студенческих стройотрядах. Именно его мы отправляли на ответственные встречи с руководителями совхозов-работодателей, точно зная, что он не продешевит, поймает точный момент для разговора, набьет цену, выторгует. Мне нравилось это, пока речь шла о том, что все идет на пользу коллективу, что он вроде бы заботится обо всех. Но была тут и оборотная сторона медали. Был точный момент, когда я должна была раз и навсегда поставить вопрос ребром. Но я продешевила, уже точно зная, что своим молчаливым согласием куплю Виктора.
Во второе наше с ним стройотрядовское лето Виктор проговорился… (А может, и не проговорился и это было продуманное испытание для меня?) По крайней мере, момент, как и всегда, Виктор выбрать сумел.
Степное разнотравье, размягчение от любви, вошедшей уже в почти супружескую привычку, его сила и мое бессилие, потому что я уже второй раз была беременна (Ольгой) и чувствовала себя хуже некуда, как физически, так и морально, — все было против меня и за него. Тогда-то он и сказал — очевидно мне в утешенье, чтоб надеялась на большее, раз уж он открывается мне до конца, — что он не д у р а к.
Почему-то я сразу догадалась, о чем пойдет речь, настолько хорошо уже его знала, но, пока он не объяснился, продолжала надеяться, что это «не д у р а к» служит предисловием к чему-то другому. Но я не ошиблась.
— Ты же понимаешь, что все работают неодинаково?
— Да, конечно… — подобострастно подтвердила я, заставляя себя так и чувствовать.
— Ты понимаешь, что если я какому-нибудь Квочкину выбил лишних пятьдесят рэ, то сам-то заслужил больше?
— Да, конечно.
— Ну так вот: я н е д у р а к. Что ты скажешь, если себе я выбил лишних триста?