Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
— Нет.
— Он председатель местной организации каменщиков, сам был каменщиком… Носился, разыскивал такого, чтобы знал по-немецки, да к тому же был социал-демократом. Чтоб он объяснил моравам, в чем дело. Наконец нашел молодого человека, студента какого-то, он редактировал «Эрдеи Мункаш»… Как его зовут-то?.. Да знаешь ты, такой толстогубый, и голос сильный, и голова такая… Как его зовут?.. Ах ты черт, забыл!.. Подожди-ка…
Флориан зажал двумя указательными пальцами свой кривой нос и старался вспомнить. Шимон настолько углубился в работу, что поторопил его не сразу.
— Ну?..
— Забыл… Все равно… Словом, этот молодой человек говорил по-немецки, был социал-демократом, ну и здорово отчаянным. Каменщики повели его на лесной склад Шмиль Давида, где находились моравы. Хотели войти, но ворота заперты, забор высокий, а сверху еще и колючая проволока. «Хорошенькое дело, — сказал дядя Дан. — Как же нам быть теперь? Овечки снаружи, а волки внутри?» Колошварские каменщики стояли перед забором и совещались. Дядя Дан уже совсем пришел в отчаяние. И тогда тот молодой человек возьми да скажи: «Знаете что, дядя Дан, перебросьте меня через забор». Старик посмотрел на него и покачал головой: «Ушибетесь, товарищ». — «Это уж мое дело, — ответил тот, — вы только перебросьте». — «А обратно как вернетесь?» Тот ответил: «Не договорюсь с моравами, сами перебросят обратно. А договорюсь, помогут перелезть через забор. Пошел. Там видно будет». Дядя Дан засмеялся: «Ну и отчаянная голова!» Тут схватили молодого человека и — хлоп! — перекинули к моравам. Мы все прилипли ушами к забору. Слышно, как молодой человек заговорил по-немецки — то, другое: «Фирцен-ферцен, фирцен-ферцен». Минут тридцать они там толковали. Вдруг молодой человек появился на заборе, видно было, как множество рук поднимают его вверх; он крикнул: «Осторожно, прыгаю!» И рассказал: моравы решили, что пока не удовлетворят требования колошварских каменщиков, они тоже не приступят к работе. Ну, дружок, тут поднялся такой гвалт, такое веселье, что слышно было до самой базарной площади. Можешь себе представить.
— Еще бы! — И Шимон снова плюнул на подошву и растер.
— Забастовка шла тринадцатую неделю. Тринадцатую. Мы пошли обратно в город — что, дескать, так и этак, а уже вечером того же дня арестовали этого — дьявол раздери, как звать-то?.. — словом, арестовали. Ну, тут уж не вытерпели и остальные, и началась такая демонстрация, что только держись! Весь город забастовал — конечно, кроме господ. Пошли к полицейской управе, и не только каменщики, а все. По дороге разбили уйму витрин и перед управой подняли такой шум, что арестованного тут же выпустили. Сам понимаешь, нам только того и надо было. Потом пошли дальше на площадь. Впереди — выпущенный арестант. Вдруг видим — идут моравы, жандармы их ведут. Мы и не знали куда, зачем. Наш молодой человек выбежал из рядов и кричит по-немецки: «Фирцен-ферцен! Фирцен-ферцен!» — что означает: «Бегите, моравы, куда глаза глядят, что это вы жандармам подчиняетесь?» Моравы кинулись врассыпную, а жандармы начали в нас стрелять. Мы тоже наутек. Бедный дядя Дан мертвый упал…
— Мертвый?
— Мертвый, Шимон.
— Гм… — сказал Шимон. — Ну, а дальше?
— Тогда мы устроили такой карнавал, черт их подери, что даже Ференцварошский базар по сравнению с ним никуда не годится. На другой день мы уже прочли брошюру. Этот самый молодой человек написал. Называлась она: «Жандармский штык, полицейская сабля. Бестии на улице. Отомстим за наших убитых товарищей!» Мы прямо кинулись к витринам: трах-тара-рах! Моравы уехали. Мы им дали с собой еды на дорогу. Были штрейкбрехеры — нет штрейкбрехеров! Ну, а через два дня забастовка победила. Бедный дядя Дан! Его в тот же день хоронили, когда забастовщики победили. Ну, что ты на это скажешь?
— Приличная история, — ответил Шимон.
— Я думаю, здоровая передряга. А тот молодой человек год получил. Да как звать-то его… Погоди, у меня на языке вертится…
Флориан сжал пальцами виски, словно хотел выжать из головы застрявшее слово.
— На языке…
— А ты высунь язык, я прочту, — сказал Шимон, смеясь.
Флориан стукнул себя по лбу.
— Есть! Бела Куном звать. Товарищ Бела Кун.
Шимон наморщил лоб.
— Бела Кун? Не слыхал о таком… не знаю.
Фицек решил изложить Вертхеймеру свои взгляды на защиту ремесленников и необходимость организации. Вертхеймер работал один, без подмастерьев. Когда он, костлявый, кряжистый, шел с Фицеком по улице, казалось, что метла взяла под руку мусорную тележку и пошла гулять. Г-н Фицек очень сердился на разницу в росте и несколько раз спрашивал жену и подмастерьев: «Ведь правда, Вертхеймер такого же роста, как и я?» И когда его уверяли в обратном, он отвечал: «Ну, может, чуть повыше…» Что это «чуть» в действительности означало почти полметра, г-на Фицека не смущало.