Господин Фицек

Наконец г-ну Фицеку надоедает умирать.

— Теперь, сынок, я засну. Смотри, чтоб не шумели и не разбудили меня. Пришли сюда дядю Шимона.

Шимон кладет башмак, идет за этажерку.

— Господин мастер, заболели?

Видно, и с горлом г-на Фицека случилось что-то: может, рак, может, еще что-нибудь, почем знать? Он отвечает тихо и хрипло:

— Да, я болен… Набойки уже готовы? Нет? После них приступите к заплате Араня… Я скоро проснусь… Ой, ой!..

В одиннадцать часов он снова просыпается, озирается. Трое старших детей уже в школе, Банди и Лайчи в детском саду, а новорожденному не к чему рассказывать о смертельном недуге — он только сосет и ни в какие семейные дела не вмешивается. Г-н Фицек щупает поясницу: не больно. Вылезает из кровати, умывается, одевается.

Жена раскатывает тесто и только изредка бросает взгляды на мужа, Шимон углубился в работу.

— Боль немного приутихла — видно, отдых помогает. Но разве я могу отдыхать?

Он идет в мастерскую, садится рядом с Шимоном.

— Знаете, Шимон, человек стареет… Помните, года четыре тому назад какой я еще свежий был, работал хоть до полуночи, а утром молодым просыпался?.. Но я все еще не сдался, а это, Шимон, главное… Набойки готовы? Возьмитесь за эту проклятую союзку… Вот эта паршивая кожа хороша будет ему, и так задники уже не выдерживают. Не сегодня-завтра кто-нибудь принесет стоптанный каблук и скажет, чтобы я приделал к нему новый ботинок… Словом, самое важное, чтоб человек ни от чего не отказывался… Когда в Билеке, в походе, все остальные подыхали от жары, как вы думаете, почему вы остались в живых? Потому что хотели жить. Потому что не сдавались, только и всего… Хотя вы правы, есть и такие вещи, которые все же приходится принимать во внимание. Вот, например, Кобрак, фабрикант… Что ж тут скрывать, но все-таки не надо из-за него сдаваться. Верно, Шимон?

— Верно, хозяин, сдаваться не надо. Но, — прибавил он задумчиво, — в Билеке все же здорово палило солнце, не пожелал бы я вам маршировать там в полном обмундировании.

— Ладно, Шимон, молчу, молчу! Только не надо сдаваться, терять надежды! Как вы думаете, — Фицек встал с маленького сапожного стульчика, — отказался ли я от того, чтобы выкарабкаться из этого вшивого гнезда?.. Ошибаетесь! Раз с новыми ботинками дело не вышло, чинить буду. Только надо солидно браться за дело, а не прямо головой об стену. Я больше года живу здесь на улице Луизы, и что ж — на харчи зарабатываю. Почему я еще не взялся как надо? Чтоб выждать подходящий момент… Ну, и подходящего подмастерья у меня не было. Теперь вы приехали, и мы можем приступать вместе. Признайтесь, Шимон, что у меня вам лучше, чем у другого мастера, не говоря уже о Кобраке? Я видел, что делается у Кобрака. Этот Кобрак иногда месяцами не приходит на фабрику, не знает даже, женат или холост его подмастерье, родился у него ребенок или только что умер… А я так не хочу. Ладно, пусть будут твердые расценки. Пусть вы правы, надо организовываться. Я и сам над этим задумываюсь. А если я о чем задумаюсь, то, вы сами знаете, из этого всегда что-нибудь выходит. Я хотел, чтобы вы рассказали мне, как это делается, как это организуют… Пусть будут расценки… Мы тоже организуемся. Я уже предпринял некоторые шаги… Ремесленники против торговцев кожей. У нас тоже будут твердые расценки… Сколько стоит подошвенная кожа?.. Не сможет кожевник давать за столько? Пусть и он организуется… Я скажу Мейзелю: «Господин Мейзель, это так продолжаться не может, кожа дорога. Мы будем организовываться. Вы не можете за столько продавать?.. Организуйтесь вы тоже». Ну, и что может ответить на это Мейзель? Не знаете? Ну, вот видите. Он может ответить только, что с удовольствием будет организовываться, если тогда удастся сбить цены у крупного торговца. Что нужно Мейзелю? Честная прибыль. Мне — тоже, вам — тоже. Ну, а крупный торговец? Пусть и он организуется, тогда кожевенная фабрика будет давать кожу за столько, за сколько хотят крупные торговцы. Твердые расценки! Конечно, задаром нельзя — это я знаю. Ну, видите, я уже не сержусь на расценки. Чего мне сердиться? Ведь все равно не поможет. Я лучше организовываться буду. Пусть и кожевенные фабриканты организуются, да… и тогда кожу будут покупать, за сколько пожелают, у крестьянина… А крестьянин? Что будет делать крестьянин?