Господин Фицек
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #1
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Господин Фицек». Краткое содержание книги:
Приказчик не мог удержаться от замечания:
— Господин хозяин, ведь это же осел! Почему вы не сказали ему?
— Позвольте, господин Фечке, я знаю, что Фицек осел, господа сапожники тоже это знают, но все-таки не надо смеяться в глаза… еще потеряем покупателя. А этого смех не стоит… поняли?
— Да, — ответил приказчик и бросил на весы подошвенную кожу.
Лицо его было хмуро, почти торжественно.
Закончился учебный год. Отто окончил четыре класса городского училища, и его отдали учеником, вернее, практикантом к литографу Шаркади на улице Калмана, ввиду того что у мальчика «склонности к рисованию».
Выбору профессии предшествовали долгие споры. Фицек все еще стоял на том, что парню умнее всего было бы изучить сапожное ремесло и именно сейчас — ведь ребенок окончил четыре класса и он «ученый человек», из которого если сделать управляющего, то мастерская быстро расцветет, а затем хорошая партия и… Кроме того, Кобрак или Туруль с удовольствием дадут филиал такому «ученому человеку» и счастью их было бы положено основание.
— Дорогой сын мой, не стыдись ремесла своего отца, а то за полчаса выбью из тебя все, чему тебя восемь лет учили. Собью эмаль с твоей физиономии.
Но помехой снова было упрямство жены.
— Нет и нет! Достаточно с меня в доме и одного сапожника…
Основное различие между Фицеком и его женой было в том, что перед любым решением Фицек заговаривал всех до одури, грозил всем, а когда надо было решать, уступал. Жена его едва произносила несколько слов, иногда даже не отвечала, но упрямо и решительно годами стояла на своем и в конце концов проводила свою волю. Так было и с учением Отто. Один скандал сменялся другим. Фицек боролся уже не только за то, чтобы приобрести «ученого управляющего магазином», но оберегал и свое отцовское превосходство, авторитет главы семьи.
— Что бы я ни сказал вам — все будто на ветер: выслушиваете, а потом, когда остаетесь одни, смеетесь. Пусть хоть это звездное небо рухнет, а я докажу, что этот щенок будет сапожником!
Жена не искала превосходства и никакого авторитета не желала сохранять, не соревновалась с ним; эта сторона дела ее не интересовала; но зато еще тверже решила, что сын не будет сапожником, потому что все сапожники нуждаются. «Самая плохая специальность, хуже всего оплачивается, и все страдают».
Так упрямо и всеми способами годами вела борьбу против мужа жена Фицека. Иногда г-ну Фицеку казалось, что он сам хочет того же, что жена, а иногда днями длились приступы гнева, и тогда весь дом был настороже.
— Лучше всего, сынок, подождать. Он перебесится, забудет, чего хотел, надоест ему и скажет: «Делай, что хочешь!»
Такая же борьба происходила четыре года тому назад, когда Отто записали в первый класс городского училища и надо было платить четыре форинта за запись.
— Зря просаживать четыре форинта?.. Где это слыхано?.. Я ни в какой класс не ходил — и все-таки живу. Четыре форинта! Ученым человеком станет и в конце концов наплюет на тебя…
Правда ли боялся г-н Фицек того: чем ученее станет сын, чем более «барином» станет, тем больше отдалится от него, — или просто жалел четыре форинта, а также досадовал, что мальчишку нельзя тотчас же пристроить к делу, кто знает? Наверное, и то и другое было ему неприятно. Он боялся чужой породы. От «них» он терпел позор и унижение, а теперь его сын переходит к «ним».
И г-н Фицек, устав от борьбы, заявил:
— Ладно, пускай учится, но я ни гроша не дам.
Жена спокойно приняла к сведению это заявление и, собирая по крейцерам, стала платить за мальчика в школу.
Муж смотрел на эту деятельность ревнивым, подозрительным взглядом и не раз кипятился:
— Этот сорванец еще подумает, что ты даешь деньги. Чьи это деньги? Может, ты их зарабатываешь?.. Крадешь из тех, что я даю на харчи. Теперь я знаю, почему у нас никаких заработков не хватает!
Господин Фицек не ходил в школу, его жена тоже окончила только два класса начальной школы. Г-н Фицек до двенадцати лет пастушил под Уйфехерто, где его мать была огородницей, а он сам пас гусей. Мальчик валялся с утра до вечера на лугу, смотрел на небо, на облака и в десять лет курил уже трубку. Когда ему исполнилось двенадцать, его отдали в Ниредьхазу учеником.
С тех пор все родственные связи у него порвались, осталось одно — он еще долго тосковал по матери. Но это были скорее пустые признания в любви, которые он делал больше для самого себя, потому что, хотя Уйфехерто было в двухстах километрах от Будапешта, прошло тринадцать лет, пока он решился поехать проведать свою мать.