Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Ну и само собой, переводили в СССР с латышского, литовского, эстонского.
Но не думайте только, что писатели-переводчики, сидевшие в Москве или в Ленинграде (Питере), учили языки, с которых переводили, — к примеру, восточные. Ничего подобного. Для этого существовали подстрочники. Некто безымянный своими словами пересказывал и записывал этот пересказ на языке «родных осин». И только после сего действа его величество переводчик брал сей подстрочник и создавал перевод-шедевр.
Иногда для плезиру мэтр из Москвы ездил в командировку в одну из 15 республик, где дорогого гостя с почестями встречали, кормили-поили и всячески ублажали. Может быть, просили, чтобы написанные верлибром стихи в процессе перевода не превращались бы в рифмованные строки. Возможно, также, что сюжеты длинных романов как-то оговаривались переводчиком и автором, чтобы умерший герой не воскресал на последних страницах русского текста… Не знаю.
Иногда, возможно, русский переводчик и писатель из республики, по совместительству член республиканского правительства, менялись местами. Писатель из республики выступал в роли мэтра и господина, а писатель из России чувствовал себя рабом высокопоставленного товарища. Но, как утверждают математики, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.
В общем, я и не претендую на то, что, пусть в общих чертах, изучила гигантского монстра под названием «Литература народов СССР».
Могу только представить себе, как выглядел бы подстрочник стихотворения Лермонтова «Парус».
Напоминаю первые четыре строчки:
А вот подстрочник:
«В светло-синем море (голубого моря не бывает) виден только один белый парус, наверное, потому что над морем поднялся туман. И непонятно, хочет ли парус (парусное судно) плыть в далекие края (очевидно, за границу) или же причалить к берегу родины».
Особенно эффектно выглядят в подстрочнике последние две строчки дивного стихотворения Лермонтова…
«Этот странный парусник не ищет счастья, по-видимому, не ищет затишья на море, чтобы пристать к берегу. Но также он не против того, чтобы войти в безопасную (счастливую) гавань».
Мне скажут, что по подстрочникам при советской власти переводили не Лермонтова и не Пушкина, а всего лишь советских поэтов и прозаиков из разных республик.
По-моему, фальшаки — все равно фальшаки. Разве фальшивомонетчики, которые подделывали советские рубли, не карались законом?
Под конец добавлю, что переводы стихов из восточных советских республик, представлявшие собой бесстыдное (ей богу, бесстыдное) восхваление Сталина, систематически печатались в официозе «Правда», занимали там целые полосы (газетные страницы). И переводили эти, так называемые стихи, целые бригады поэтов-переводчиков.
Конечно, в данном случае следует сперва вспомнить не переводчиков, а авторов восхвалений Тирана, удивиться, как им не было стыдно писать такие вирши.
Но авторов я не знала, а кое с кем из переводчиков была знакома.
Главой этих переводчиков долгие годы считался Семен Израилевич Липкин, тот самый, который в эпоху перестройки превратился в эдакого многомудрого старца и одновременно молодожена, мужа честолюбивой, хотя и очень талантливой поэтессы Инны Лиснянской. Липкин бросил свои миллионы и свою привычную жизнь ради Лиснянской, жаждавшей славы, и принялся бороться с неправедным советским режимом. Но как раз Липкин и был один из столпов этого режима. Только под старость — седина в бороду, бес в ребро — бросил старую жену, детей (правда, уже не малых детушек), а также свои миллионы и стал участником писательского журнала «Метрополь». Их с Лиснянской исключили из Союза писателей, и Липкин стал одним из видных диссидентов. Помню, какое по писателям прошло рыдание, когда заболевшего Липкина положили в обычную городскую больницу. Какой позор!
Среди когорты переводчиков с языков народов СССР были, безусловно, и очень талантливые люди, к примеру Н. Гребнев — человек чрезвычайно умный и циничный. Знаменитым переводчиком считался и Козловский. Главным образом, «переводили» с языков народов СССР москвичи; ленинградцы занимались этим малопочтенным делом неохотно.
Теперь должно быть понятно, почему переводы книг с французского, английского и немецкого пользовались такой бешеной популярностью.