Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Нынешний молодой человек, наверное, спросит: почему же, став вольнонаемным, Ажаев сразу не убежал из тех гиблых мест?
И тут я позволю себе небольшое отступление. В первые послевоенные годы в Москве почти невозможно было найти нянь: потенциальным няням, деревенским девушкам, не разрешалось приезжать в столицу из европейской части России, оккупированной нацистами во время войны.
Но вот друзья привели к нам с мужем няню — и какую! При виде этой женщины невольно вспоминались некрасовские строки: «Есть женщины в русских селеньях…»
Жили мы тогда на даче: сортир — во дворе, колодец — на улице. Керосинки. Продукты привозили из города, и самые завалящие. Попробуй толково отовариться в обеденный перерыв! Все равно нам хорошо. На няню наглядеться не можем! А она каждый божий день повторяет, что счастлива жить у нас. И ей страшно… Почему страшно? Но мы до поры до времени не вникаем…
Однако зимовать в летнем домике нельзя, а в Москве няню прописывать отказались — наотрез. Грозились выслать: на ней несмываемое клеймо — сидела в ГУЛАГе. Правда, очень недолго и из-за недостачи в булочной. Видимо, по статье мошенничество… Все равно[29].
Но у Ажаева совсем другая статья: он «заработал» свою каинову печать по политическому обвинению, числился «врагом народа»… Ни о каком бегстве после досрочного освобождения не могло быть и речи.
Однако вернусь к истории с ажаевским романом «Далеко от Москвы».
Итак, Ажаев не только выжил — этот пария, раб, зэк осмелился написать роман о мытарствах, которые пережил он и его товарищи. И даже осмелился приехать с рукописью романа в Москву! Походил в Москве по редакциям, где его и слушать не стали — видимо, боялись. И, в конце концов, обратился к Симонову, с которым учился когда-то в одном институте. А Симонов был тогда Царь и Бог — любимец Сталина.
Симонов рукопись прочел, или просмотрел, и будто бы сказал бывшему однокашнику: «Поезжай ко мне на дачу, живи там сколько понадобится и работай. Перепиши свой роман. Сделай все наоборот. В рукописи у тебя звери-конвоиры гонят холодных-голодных узников долбить мерзлую землю, а ты напиши, что свободные люди с именем Великого Сталина на устах сами рвутся строить нефтепровод, героически сражаются с природой, в стужу и в осеннюю непогоду трудятся до изнеможения, только бы выполнить план, только бы внеси свой вклад в строительство социализма…» И т. д., и т. п. И будто бы Ажаев внял совету мудрого Симонова, перекроил все шиворот-навыворот, после чего роман «Далеко от Москвы» начал свое триумфальное шествие по миру.
Таков был апокриф об ажаевском романе «Далеко от Москвы» в начале хрущевской эры.
В интернете другой вариант, другая версия этой истории. Будто бы уже сам Ажаев в надежде напечатать свое детище поставил многое с ног на голову. Думается, этот вариант ближе к истине, чем мой апокриф. Маловероятно, что при Сталине человек решился бы написать правду о ГУЛАГе — довериться бумаге.
Однако и интернетовская версия весьма интересна и поучительна, ибо показывает, как при советской власти делались бестселлеры…
Итак, начинающий автор с Дальнего Востока принес Симонову свои «чрезвычайно рыхлые» «заметки» или «записки», частично уже опубликованные на периферии. И мэтр Симонов решил, что они, как никогда, актуальны, нужны людям (alias Сталину)… И вот уже, как рассказывает интернет:
«Целая бригада симоновцев (Н. Дроздов, завпрозой в симоновском „Новом мире“ и сотоварищи) начисто переписала рыхлые записки бывшего заключенного В. Ажаева. Автор сам превратил в них начальника концлагерей Барабанова, которого зэки и охрана боялись как огня, в героя вольной советской жизни Батманова. Симонов с энтузиазмом поддержал ложь: магистральный трубопровод в ажаевской книге после всех исправлений… прокладывали не несчастные, полумертвые зэки, которых автор предал, а исключительно счастливые советские граждане».
И далее:
«Симонов бдительно просмотрел готовую рукопись: не остались ли в ней лагерные „намеки“…»
Написала и вижу, что в главном старый апокриф об ажаевском романе и интернетовский вариант, в сущности, совпадают.
29
Няня не пропала — нашла себе хозяев в Иванове: супружескую пару актеров. Я за нее поручилась. Супружеская пара мне поверила, и няню удалось прописать. Спустя несколько лет все трое, приехав в Москву, поблагодарили меня за рекомендацию. Очень это было трогательно.