Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Сидим мы с Лелей у нас, на ул. Дм. Ульянова, и мирно беседуем о том о сем. И между прочим хвалим нашу общую знакомую Нину К. И Леля вдруг говорит: «А я ей (Нине) дала рекомендацию в партию, хотя она потеряла в эвакуации свой комсомольский билет, — и повторяет: — Комсомольский билет… в эвакуации».
Я было хотела Лелю похвалить, а потом спохватилась.
Ну чем мог повредить нашей державе в годы войны потерянный комсомольский билет Нины К.? Вы этот билет видели? Маленькая такая серая книжечка — ведь и до войны на всем экономили, — и на листках этой книжечки отмечались ежемесячные членские взносы. В моей книжечке (я ее не сдала, как предусматривалось) значились взносы по 20 копеек. Ну, допустим, эту книжечку найдет враг-диверсант, который сдуру забредет в ту же глухомань, куда эвакуировали нашу с Лелей общую знакомую Нину К.?
Допустим, диверсант притворится, что он и есть эта Нина К. А дальше? Переоденется в женское платье и возьмет билет до… фронта? Но по комсомольским билетам железнодорожных билетов-литеров не давали… Однако, допустим, ему дадут. Ну, и что потом? Диверсант пройдет по комсомольскому билету Нины К. в ставку Жукова и даст ему роковой совет — двинуть войска не туда, куда надо?
Нет, бдительность ни до чего хорошего не могла довести. А в ИМЭЛ, она, видимо, была на высочайшем уровне — ведь институт числился при ЦК партии и там хранилась вся мудрость этого ЦК и этой партии (б). Как в яйце — кощеева смерть…
Борис Пастернак
В памяти читающей публики РФ Борис Пастернак, Нобелевский лауреат, запечатлен как главный русский поэт ХХ века, который хоть и сравнительно благополучно пережил сталинщину, но в свои последние годы подвергся травле, за что и был увенчан современниками терновым венцом мученика.
Попробую развенчать этот миф. Начну сначала.
У молодежи 1920–1950-х годов любимым поэтом, безусловно, был Владимир Маяковский. У людей попроще — Сергей Есенин. В 1960–70-е кумиром интеллигенции стал Осип Мандельштам.
Новых поэтов, поэтов будущей перестройки, эта интеллигенция не хотела воспринимать всерьез. Евтушенко, Вознесенский и ранний Рождественский собирали тысячные аудитории, но круг Ахматовой их отверг — точно так же как и Бориса Слуцкого…
Ну а что же Пастернак? Пастернак считался эдаким поэтическим мэтром, которого чтили и молодой Маяковский, и юный Вознесенский, и старая Ахматова.
Попробую разобраться, кем же был на самом деле поэт Пастернак.
На мой взгляд, его отличало от всех остальных поэтов России ХХ века, да и не только ХХ, инстинктивное желание отгородиться от мира, от его бед и горестей — врожденный суперэгоизм, что ли… Или скорее гипертрофированное чувство самосохранения. Пастернак всерьез не желал знать, «какое нынче тысячелетье на дворе»…
И в результате Пастернак стал неслыханным-невиданным баловнем судьбы…
Трудно представить себе, что в России при Ленине — Сталине, знаменитому поэту удалось прожить такую счастливую безмятежную жизнь.
Вспомним участь всех других больших поэтов в Советской России — буквально всех.
Александр Блок (дата смерти — 1921 год). Умер не то от голода, не то от безнадежности.
Николай Гумилев (дата смерти — тот же 1921 год). Расстрелян чекистами по нелепому обвинению, без суда и следствия. (Гумилеву было 36 лет.)
Велимир (Владимир) Хлебников (дата смерти — 1922 год). Великий новатор, «Председатель Земного Шара». Только благодаря своему другу Петру Митуричу не скончался на улице, как бездомный бродяга. Умер от гангрены, практически без медицинской помощи, в богом забытом захолустье. В 1960-е останки Хлебникова перевезли в Москву с деревенского погоста и перезахоронили на Новодевичьем кладбище. Помню это хорошо, поскольку наш с мужем друг Георгий Федоров, археолог, предложил в качестве памятника раскопанное — видимо, им — хорошо сохранившееся изваяние древнего человека, уж не знаю какой эпохи.
Сергей Есенин (дата смерти — 1925 год). Повесился. О нем скорбела вся молодежь России. Его стихи учили наизусть, читали друг другу, переписывали от руки.
Владимир Маяковский (умер в 1930 году). Пустил себе пулю в лоб. «Лучший, талантливейший поэт нашей эпохи». Был широко известен на Западе.
Осип Мандельштам (дата смерти — 1938 год). Умер мученической смертью в ГУЛАГе, куда его отправил Сталин. Трагедия этой смерти тяжелым грузом лежит на совести всех его современников — особенно поэтов и особенно должна была бы мучить Пастернака. Ведь это ему позвонил по телефону Сталин, пожелавший поговорить о Мандельштаме. Но Пастернак о Мандельштаме говорить не захотел. Не сомневаюсь, Сталин не послушался бы Пастернака, если бы тот вступился за поэта. А вдруг? Разве не стоило использовать хотя бы малейший шанс? Даже не веря в успех?