Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Охота с участием птиц являлась сферой ответственности Главного сокольничего и также была редкостью при дворе Генриха III, соответственно, должность носила черты синекуры и была малофункциональна. Как отмечалось выше, ее наследственным владельцем являлся Шарль II де Коссе, граф де Бриссак, при этом обладавший должностью Главного хлебодара, сторонник Гизов и один из капитанов лигеров с 1585 г. Во второй половине 1580-х гг. он редко появлялся при дворе, противостоя короне с оружием в руках вплоть до 1594 г., когда присоединился к Генриху IV в обмен на обещание маршальского жезла[884].

Наконец, третью из охотничьих должностей, Главного ловчего волков, король сумел оставить за персоной из числа своих сторонников, воспользовавшись в 1582 г. прекращением династии Буасьер-Шайи, в течение нескольких поколений занимавших эту должность[885]. Таковым стал королевский казначей, выходец из третьего сословия, Жак Ле Руа, сеньор де Ла Гранж-ле-Руа (Jacques Le Roy, seigneur de La Grange-le-Roy) (ум. после 1615), который стал Главным ловчим волков формально, чтобы занять важное место и не отдать его представителям конкурирующего клана[886]. Т. е. в данном случае речь шла о политическом назначении, на которое решился Генрих III, чтобы укрепить свою клиентелу и заодно поощрить своего верного советника из числа высшей бюрократии. Король нарушил в очередной раз субординацию куриальных рангов, зависящую главным образом, от происхождения и заслуг семьи, впервые назначив главой придворного ведомства человека из аноблированной и административной среды. В 1601 г. Генрих IV заставит его отказаться от должности в пользу более знатного лица (сына Первого шталмейстера Лианкура) и заняться только финансовыми делами, поскольку в тот момент куриальная ситуация была уже стабильной и должностей для потомственных придворных перестало хватать[887].

Даже на примере этих должностных лиц очевидно, что Генрих III применил здесь иную тактику в своей борьбе за двор — не только полное отстранение от распорядительных полномочий руководителей этих охотничьих подразделений, по большей частью сторонников Гизов, но также умаление значимости самих служб. Возможно, король совершенно намеренно не охотился часто, чтобы не пользоваться услугами д'Омаля и Коссе-Бриссака и их сторонников, когда они были при дворе; однако это не означает, что Генрих III не был любителем охоты, подобно его предкам. Так, в одном из своих писем Екатерина Медичи писала (французскому послу в Дании Шарлю де Данзе, ноябрь 1583 г.): «Король, монсеньор мой сын, будучи в хорошем здравии и расположении, благодарение Господу, пять или шесть дней назад отправился поохотиться в окрестности Санлиса»[888]. Известно также письмо самого Генриха III (Шарлю де Ламету, октябрь 1583 г.), разрешавшему охотиться в одном из королевских лесов «сеньору де Сюзанну» (Suzanne; видимо, Франсуа де Сюзанну, сеньору де Серни, главному сокольничему Генриха Наваррского) и сообщавшему о своем согласии дать распоряжение герцогу д'Омалю предоставить для этого охотничьих собак короля[889]. Видимо, последние содержались в одном из королевских угодий Иль-де-Франса.