Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Должность гардеробмейстера в 1581 г., после Франсуа д'О, занял брат герцога де Жуайеза, Анри де Жуайез, граф де Бушаж (Joyeuse/Bouchage) (1563–1608), супруг сестры другого архиминьона Генриха III, герцога д'Эпернона. Королевский конфидент и фаворит, он постригся в монахи в 1587 г., став капуцином после неожиданной смерти жены и брата[859]. Освободившееся место досталось иному фавориту короля, Роже II де Сент-Лари де Бельгарду (Roger de Saint-Lary de Bellegarde) (1563–1646), племяннику маршала де Бельгарда, будущему Главному шталмейстеру Франции, а также герцогу и пэру (1619)[860].

Выводы, которые можно сделать о функциях служащих Королевской палаты, в целом укладываются в общее русло куриального реформирования Генриха III, имеющего целью создать высокофункциональное и высокодисциплинированное подразделение двора, призванное играть роль его политического и церемониального центра. Сделать это можно было, только наполнив должностные инструкции отдельных категорий служащих — Порядки — четкими и главное, выполнимыми регламентами, соединяющими почетное и профессиональное начала, а также поставив как минимум на ключевые позиции Палаты верных и доверенных лиц, не связанных с Гизами и Лигой, а также Екатериной Медичи. Также очевидно, что в угоду своими политическим целям, Генрих III сознательно шел на нарушение иерархии рангов, назначив первым камер-юнкером сеньора без титула; не менее пеструю картину представляла собой и категория ординарных камер-юнкеров, наполненная дворянами разных рангов[861]. Рассчитывая на то, что ключевые позиции в Королевской палате заняли члены его клиентелы, способные своим организационным влиянием и контролем за камер-юнкерами, палатными дворянами, ограничить влияние Гизов, Генрих III в итоге не смог достичь желаемой цели. Это стало очевидно, когда во второй половине 1584 г. активизировалась лотарингская семья, целенаправленно начавшая (вос-) создавать свою клиентелу, готовая и способная оспорить королевский авторитет при дворе. Регламент 1585 г., видимо, стал еще одной попыткой короля изменить куриальную ситуацию в свою пользу, заставив дворян выполнять жесткие условия ежедневного церемониала при короле, фигура которого становилась все более недосягаемой в физическом и политическом смысле. Возможно, Генрих III рассчитывал на то, что недовольные новыми порядками, сторонники Гизов сами покинут двор (что и случилось отчасти), освободив места для верных и лояльных короне придворных. В условиях распада двора конца 1580-х гг. Королевская палата оказалась не самым жизнеспособным куриальным подразделением, и Генриху IV пришлось воссоздавать ее заново, сократив численно[862]. Вместе с тем практически все ключевые носители должностей Палаты присягнули новому королю в 1589–1591 гг.

Регламент 1585 г. не обошел вниманием также службу Главного шталмейстера, но совершенно не упомянул охотничьи службы.