Церковь и политический идеал

Против правового формализма выступал и Б.П. Вышеславцев. Права личности, которые являются основой демократического, правового государства («справедливое отношение к демократии требует… признания тех ценностей, которые в демократии официально признаны и до известной степени обеспечены, и прежде всего ценности субъективных публичных прав… Отсутствие субъективных публичных прав есть точный юридический признак коммунистической конституции»)[409] и которые игнорируются социализмом во имя якобы «блага всех», не могут быть реализованы в застывших, мертвых формах правовой организации общества. Жизнь есть движение вперед, есть закон времени и закон необратимости, процесс постоянного обновления. «Если бы встали из гроба и ожили все… герои древности, цари и боги старого государства, то им предстояло бы неизбежно решать новые социальные проблемы в новых формах. Они так же не смогли бы управлять в формах старой автократии, как не могли бы вести войну при помощи лука и стрел»[410].

Возьмем для разнообразия менее категоричные ситуации. Даже в обычном режиме возникает необходимость известного перераспределения общественного продукта. Может ли государство, при условии, что идеал не возникнет «сам по себе» через какоето «определенное» время, игнорировать важнейшую проблему распределения этого продукта? Но это значило бы отказаться вообще от идеи социального идеала либо признать, что государство осуществляет не ту деятельность, которая ему вменена. Впрочем, список вопросов можно было бы продолжить, что никак не отразится на главном выводе: стремление к социальному идеалу помимо крупных достижений, сопутствующих данному процессу, неизбежно влечет и негативные моменты, разрешение которых должно находиться в прерогативе государства – единственного политического союза, готового, в силу своей природы, справиться с поставленной задачей. Поэтому, как и при социализме, в капиталистическом, правовом и демократическом обществе деятельность государства по регулированию производственных отношений отнюдь не ослабевает и всегда носит регулирующий, а не только охранительный характер.

Впрочем, наши рассуждения можно было бы и опустить, поскольку факты практической реализации социальных идеалов при неизменноформальных способах – мы имеем в виду ситуации, сложившиеся в странах Западной Европы в первой половине XIX в., – показывают всю несостоятельность идеи недопущения государства к реальному регулированию экономических отношений свободного общества. Достаточно напомнить типичную ситуацию, сложившуюся в указанное время, когда устранение всех сословных ограничений на рынке недвижимости – главного объекта куплипродажи, возбуждавшего с давних пор особое к себе внимание со стороны теоретиков как либерализма, так и социализма, – привело к совершенно разнузданной спекуляции земельными участками и жесточайшей дифференциации общества на бедных и богатых.