Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
Одновременно с арестом участников заседания Тифлисского комитета в городе были произведены обыски. Обыск прошел в небольшом нежилом домике А. Окуашвили в Нахаловке, «был найден брошюровочный станок и другие принадлежности для переплетной, причем Окуашвили заявил, что переплетным делом он никогда не занимался и как попали эти предметы в его запертый дом – понять не может»[337]. В ночь с 15 на 16 февраля были арестованы железнодорожные рабочие Петр Скоробогатько, Яков Кочетков, Михаил Гурешидзе, Ираклий Цуладзе. У Гурешидзе нашли «значительную часть тенденциозной библиотеки кружка», предварительно проследив за тем, как он принес ее домой. Из интеллигентов были обысканы и арестованы «служивший в Контроле Закавказских железных дорог Василий Цабадзе (председатель тайного комитета), 2) служащий в коммерческом банке Георгий Караджев (член и фактический руководитель комитета), 3) служащий в Кавказском сельскохозяйственном обществе Семен Джугели (деятельный член кружка, бывавший иногда на совещаниях комитета), 4) его брат, служивший ранее в Контроле Закавказских железных дорог Севериан Джугели (член комитета), 5) служащий на железной дороге Ясон Мегрелидзе (интеллигент сходок у названного выше Скоробогачко), 6) товарищ его, также служащий на железной дороге Константин Лежава (бывал на сходках вместе с Мегрелидзе), 7) управляющий частным имением Дмитрий Биланов (по результатам обыска), 8) сожитель Биланова Тифлисский гражданин Давид Капанадзе (по результатам обыска) и 9) землемер Геогрий Кокошвили, как несомненно принадлежащий к социал-демократическому кружку и постоянно поддерживающий сношения с главными его представителями». Обыскали также руководившую одним из рабочих кружков акушерку Анну Краснову, но арестовывать не стали «за неимением помещения в тюрьме». Очевидно, женщину требовалось поместить отдельно от мужчин, а места не было, и так уже из 17 арестантов пятерых пришлось разместить по полицейским участкам. Тифлис решительно не был готов к борьбе с массовым революционным движением. Одного из обвиняемых оставили на свободе по причине вовсе изумительной. Обысканы были два надзирателя городского приюта для душевнобольных Геогрий Арабелидзе и Аммон Чхаидзе, у Арабелидзе обнаружилась часть подпольной библиотеки Тифлисского комитета, у Чхаидзе – номер «Брдзолы» и пачка подозрительных писем. Ротмистр Лавров арестовал Арабелидзе, Чхаидзе же счел разумным оставить на свободе, ибо «если бы арестовать и Чхаидзе, то все мужское отделение приюта душевнобольных осталось бы без надлежащего надзора»[338].
В Департаменте полиции и без того имели причины скептически оценивать манеру работы тифлисских охранителей политического покоя. Еще 11 февраля 1902 г. заведующий Особым отделением департамента Л. А. Ратаев, один из лучших тогда специалистов по политическому сыску, представил директору департамента аналитическую записку о подъеме революционного движения и удручающем неумении местных властей держать ситуацию под контролем. Наблюдаемый с начала 1899 г. разгул стачек, забастовок, студенческих волнений и публичных манифестаций «с открытым призывом к ниспровержению существующего государственного строя, – отмечал Ратаев, – застигли высшую администрацию провинциальных городов совершенно неподготовленною к борьбе с такого рода проявлениями революционной агитации. Несмотря на постоянные периодические разъяснения и подтверждения Министерства Внутренних Дел о необходимости быстрого и беспощадного подавления беспорядков, губернаторы, по-видимому, все-таки не отдают себе ясного отчета в серьезности происходящих на их глазах явлений, и в решительный момент в большинстве случаев теряются и принимают такие меры, которые не только не ведут к быстрому прекращению беспорядков, но, напротив, как бы еще способствуют продлению демонстрации и расширению ее размеров. Малочисленная и неумелая полиция оказывается решительно не в состоянии справиться даже с малочисленною кучкою манифестантов». На помощь вызываются войсковые части, действующие без заранее намеченного плана, без ясных инструкций, так что их вмешательство вместо установления порядка усугубляет общее замешательство и оставляет у публики «мнение о бессилии власти». Причины столь прискорбного положения Ратаев видел в полном незнакомстве губернаторов с развитием революционного движения и постоянно совершенствующимися приемами, к которым прибегают революционеры, в разобщенности губернских и жандармских властей и отсутствии фактической власти у жандармских офицеров, да и неумелости последних. «Поездив по России и ознакомившись на месте со многими жандармскими управлениями, я смело могу утверждать, что 9/10 из них вовсе не имеют агентуры и совершенно не знакомы с самыми элементарными приемами наружного наблюдения»; когда им поручают негласный сбор сведений, они чаще всего просто обращаются за справками к чинам полиции, да и то при условии хороших отношений между жандармским управлением и губернской администрацией[339]. Ратаев как в воду глядел: случившаяся месяц спустя после составления этой записки батумская демонстрация блистательно подтвердила все его наблюдения.