Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Глава 5. Следствие по делу Тифлисского кружка РСДРП, 1902-1903 годы

Иосиф Джугашвили проходил одновременно по двум делам: в Кутаисском ГЖУ вели следствие по делу о беспорядках в Батуме, в Тифлисском – о местном комитете РСДРП. Приговор в итоге он получил совокупный. Поэтому, для того чтобы понимать исход дела о Джугашвили, нужно знать, что одновременно происходило в Тифлисе с его сотоварищами.

Начальник Тифлисского ГЖУ генерал-майор Е. П. Дебиль несколько преувеличивал, когда в донесениях в Петербург называл аресты, произведенные 15 февраля 1902 г., ликвидацией Тифлисского комитета. Примерно половина членов комитета осталась на свободе, и деятельность свою он не прекратил. Так, спустя месяц, в середине марта, Дебиль доносил, что, по агентурным сведениям, революционеры готовятся к празднованию Первомая, причем изготавливают девять красных флагов, а «в главных железнодорожных мастерских замечена массовая пропажа инструментов, способных быть обращенными в оружие для борьбы с полицией во время демонстрации»; один из рабочих железнодорожных мастерских был избит за отказ распространить листовки.[333]

15 февраля жандармам удалось захватить конспиративное заседание членов комитета, на которое им указал секретный агент. Чтобы не провалить самого агента, дождались окончания заседания и ухода агента, перед ним ушли еще трое участников собрания, только после этого руководивший операцией жандармский ротмистр Лавров, «окружив дом филерами (провести унтер-офицеров было невозможно ввиду густой цепи наблюдавших рабочих, занявших все улицы, ведущие в ту часть Нахаловки, где происходило совещание), вошел в комнату совещания». Арестованы были З. Чодришвили, К. Гогуа, Г. Чхеидзе и А. Окуашвили[334]. Обстановка комнаты, количество стульев, «валявшиеся на полу окурки папирос разных сортов» свидетельствовали о многочисленном собрании. Среди ушедших с собрания были Г. Караджев, Х. Кешишьянц, агент и еще один участник собрания, имя которого остается неизвестным. Несмотря на то что им намеренно дали уйти, чтобы не провалить агента, подозрения в его адрес у рабочих, как докладывал в Департамент полиции Лавров, все же возникли. В сходных ситуациях они возникали всегда, ведь несложно было догадаться, что среди немногих вроде бы случайно избежавших ареста должны находиться тайные осведомители. Дабы обезопасить агента, Лавров ненадолго арестовал и отпустил и его, и Кешишьянца, тем самым бросив тень на последнего: арестованного и отпущенного человека подпольщики подозревали в том, что он завербован. С Кешешьянца Лавров взял расписку, а тот, как и рассчитывал ротмистр, стал рассказывать о ней товарищам[335]. Веских оснований считать его осведомителем у революционеров не было, но подпольной деятельностью он заниматься больше не мог. Впрочем, жандармское управление все равно потеряло обоих своих агентов вследствие февральских арестов, что вызвало недоумение в Петербурге[336].