Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)
- Автор: Чудинов Сергей Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ФЛИНТА
- ISBN: 978-5-9765-0973-3
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)». Краткое содержание книги:
Рекомендовано для социологов, политологов, историков, философов и других ученых, специализирующихся в области изучения современных форм экстремизма и терроризма, а также широкого круга читателей, интересующихся темой терроризма как социального и культурного явления.
3. Вера в то, что срок жизни каждого человека предопределен и известен только Аллаху.
Решение о моменте смерти оценивается как исключительная прерогатива Аллаха. Бог, сотворивший человека, один имеет право на распоряжение его жизнью и тем более смертью. Как читатель, вероятно, помнит из предыдущего изложения, согласно исламскому учению о предопределении срок жизни человека уже записан в Книге судьбы, и изменить его он не в силах.
На вопрос корреспондента газеты «Аль-Хаят» о том, в какой столице он чувствует себя спокойно, X. Мишааль начал свой ответ следующими словами: «Я в любом месте сплю спокойно. Смерть предопределена. Тот, кто ступил на опасный путь, готов ко всему, а потому ничего не боится. Мы верим во Всевышнего Аллаха, вполне осознавая, что все предопределено…»[459]. В другом интервью, данном в 2004 году, еще до убийства Ахмада Ясина, именитый лидер Хамас объяснил свое отношение к смерти в подобных же выражениях: «Дело в том, что в жизни в конце ее человек передает себя Всевышнему Аллаху и срок в Его руках — да возвысится Он. Ведь на шейха уже покушались, но Аллах определил ему жизнь. На меня тоже покушались, но Аллах определил мне жизнь, ибо срок всякому установлен»[460].
Вера в предустановленность срока жизни человека играет немаловажную роль и в нравственной мотивации террористов-смертников. Судя по некоторым фактам, в среде басиджей Иранской революции, ставших прототипом современного шахида для всех течений исламизма, вера в предопределение выражалась в особом понимании свободы воли и действия человека в форме ограниченного фатализма.
Фархад Хосрохавар так описывает этическое отношение басиджей к смерти: «Иранские мученики цитируют ad nauseam[461] стих, оглашающий, что все предопределено Богом, определившим момент их смертей. Мученики используют этот образ предопределенной смерти, чтобы преодолеть страх смерти. Мученичество имеет место только тогда, когда смерть случается неизбежно, в особый момент, вне зависимости от того, выбирает ли кто-либо или нет умереть святой смертью. Поэтому мученик провозглашает, что лучше принять святую смерть, нежели умереть трусливой нелепой смертью тех, кто умирает в своей постели»[462].
Очевидно, что в данном случае мы имеем трансформацию одного из базовых принципов исламской веры в этический идеал мученичества, проникнутого ценностями аскетизма и героизма. Момент смерти предопределен из-за предустановленности срока жизни, но у человека есть выбор способа умереть. Героическая смерть придает достоинство и честь человеку, по природе и воле Божией обреченному умереть. Здесь религиозный идеал мученичества вполне явно соединяется с «культурой чести» (точнее, этикой чести, с явным акцентом на последней), характерной для многих восточных народов, исповедующих ислам. Подобная моральная логика характерна и для большинства случаев палестинского терроризма смертников, имеющего одним из своих нравственно-психологических истоков невыносимое чувство униженности и бессилия что-либо предпринять для сохранения чувства личного и общественного достоинства.
Итак, фаталистическое мировосприятие, культивируемое в среде исламистов, может существенно изменить причинно-следственное восприятие и нравственное отношение как к собственной смерти, так и к жертвам террористической операции в сознании будущего террориста-смертника. Смещая акценты с ответственности человека за производимые действия в пользу творящей события Божественной воли и переводя ее (ответственность) из сферы физической в сферу нравственную (в большей или меньшей степени, в зависимости от конкретной богословско-культурной среды), идеология радикального ислама формирует идеал воина-мученика, реализация которого способна привести к значительным трансформациям нравственного сознания и совести как его важнейшего органа.
Совесть террориста-смертника: аберрация или гипервосприимчивость
Антиномия человеческой свободы и Божественного детерминизма в исламском мировосприятии может быть ключевой для понимания некоторых нравственных и ментальных особенностей сознания мусульман, становящихся террористами-смертниками. Особая, в той или иной степени фаталистическая интерпретация законов детерминации и причинности в исламе (наследуемая исламистскими течениями) имеет самые серьезные этические последствия, накладывающие свой глубокий отпечаток на сознание и духовную жизнь исполнителей атак смертников. Умаление человеческой свободы в сотворении причин и их последствий в пользу всемогущества Божественной воли приводит к снижению нравственной ответственности за собственные поступки. Что, в свою очередь, способно изменить режим функционирования совести, а именно, снизить порог совестливой чувствительности. Тому способствует душевное состояние потенциального смертника, который зачастую представляет собой «в той же степени жертву, что и агрессора»[463].
459
Шарбаль Г. «Два агента Моссад пытались отравить меня, король Хусейн пригрозил закрыть "израильское" посольство, а Нетаньяху прислал мне лекарство и освободил шейха Ясина» (Халед Мишааль в интервью лондонской газете «Аль-Хаят». Часть 1) (23.08.2007) // http://www.palestine-info.ru (Палестинский информационный центр).
460
Эксклюзивное интервью председателя политического бюро Хамас господина Халеда Мишааля для Палестинского информационного центра (17.04.2004) // http://www.palestiiie-iiifo.ni (Палестинский информационный центр).
461
Лат. — до тошноты.
462
Khosrokhavar F. Suicide Bombers: Allah’s New Martyrs / Translated by David Macey. - London, 2005. - P. 64.
463
Berko A. “Ordinary People” and “Death Work”: Palestinian Suicide Bombers as Victimizes and Victims / A. Berko, E. Erez // Violence and Victims. - December 2005.-Vol. 20. N6,-P. 617.