Трёхочковый в сердце

Так проходили дни, пролетали недели. Ник старался скрывать своё пристрастие к бутылке, потом оправдывал его приходом несуществующих гостей, а к концу второго месяца перевёл своё состояние из «трезвеющий временами» в устоявшийся запой. Родители ничего не могли поделать, им приходилось работать, чтобы содержать сына инвалида, а в те моменты дня, когда им удавалось его навестить, потомок выглядел вполне вменяемо. В какой-то момент Нику стало мало просто напиваться до предобморочного состояния. Тогда он начал экспериментировать с лекарствами, мешая алкоголь с обезболивающими, снотворными и прочей дрянью, сравнивая ощущения. Его излюбленным коктейлем была водка с анальгетиками кодеина, тиренола и порцией феназепама. От первого по телу начинал бегать успокаивающий холодок, в связке с обжигающим изнутри спиртом это давало потрясающий контраст. Тиренол надувал мышцы изнутри, выгоняя из них любые неприятные ощущения, уходили мигрени, и голова болталась на шее, как гелиевый шарик, а потом его прибивало снотворным. Он словно заворачивался в тёплое одеяло, продрогнув до костей, тело тряслось в ознобе, но внутри уже растекалась жара. Ник будто держал руки над камином в безопасном уюте собственного дома. И всё это было бы весьма поэтично, отдавая деревенской романтикой, если бы его тело в этот момент не билось в конвульсиях наркотического припадка, размазывая пену, вытекающую изо рта, по одежде и обивке дивана, глаза закатывались, выворачиваясь из орбит. Организм Ника, находясь под колоссальными перегрузками, не выдерживал, избавляясь от продуктов отхода с рвотными массами, калом и мочой. К моменту, когда это происходило, он как правило уже валялся на полу, в изгаженной одежде и размазанных лужах из собственных экскрементов. Но внутри ему было хорошо, домик на опушке леса, защищал от ночных ветров, запах хвои расслаблял и убаюкивал, как и тепло костра, так быстро проникающее под одежду и согревающее его усталое тело.