Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
— Но, деда, если он преступник, за что же ему мстить?
— Ну, например, после ареста у него мог помутиться рассудок. Пойми же наконец, преступление, совершенное им, столь противоречит его истинной натуре, что он просто отказывается сам в него поверить. И чтобы оправдаться в собственных глазах, переваливает все на других.
— Но почему именно на господ Налье, Шапеза, Беду и на Мадо?
— Полагаю, он с самого начала знал о связи твоей сестры и страхагента, ненавидел Шапеза за то, что тот не повышал его по службе, а в его воспаленном мозгу имя Беду связалось с его «автомобильным комплексом»: у него не было машины, чтобы покатать Мадо, а у Налье была. Все трудности и лишения, связанные с положением скромного клерка, из подсознания перешли в сознание, и он решил отомстить жизни, выбрав в жертвы известных тебе людей. Не можем же мы допустить, чтобы он убивал невинных людей, да к тому же еще и твою сестру. Ты, надеюсь, не забыла про Мадо?
Экономка сочла своим долгом заметить:
— Если вам угодно мое мнение, доктор, Мадо сама должна призадуматься.
— Я уже вам, Аделина, говорил, что прекрасно обойдусь без вашего мнения! И если вы будете продолжать пичкать Элизабет своими идиотскими советами, я буду вынужден запретить вам с ней общаться!
Малышка простонала:
— Нет, деда, ты никогда этого не сделаешь?!
— А вот поглядим!
— Я умру…
Совершенно очевидно, что мои слова не произвели ни малейшего впечатления на Элизабет и что они прекрасно спелись с Аделиной. Ревность, смешанная с гневом, привела меня в возбуждение, совершенно противопоказанное моему здоровью. Если бы я сейчас измерил себе давление, то цифры бы наверняка оказались рекордными, впрочем, я бы вполне обошелся и без рекордов. Чтобы привести себя в чувство, я решил прибегнуть к давнему, испытанному средству: поведать свои заботы городу. Мирные улицы, старые дома — свидетели почти легендарных для нас времен, и люди XX века действуют на меня умиротворяюще. Я успокаиваюсь при одном их виде. Я понимаю тщету мимолетных раздражений. И для того чтобы получить этот урок вечной мудрости, мне не надо брать в руки книгу. Но когда все идет вкривь и вкось, я захожу ненадолго в наш собор святой Сесили. Опускаюсь на стул, рассматриваю светлые своды, и итальянская живопись всегда согревает мне сердце. Разглядывая амвон, я размышляю о смиренном терпении старых мастеров. На этот раз свои получасовые медитации я завершил таким монологом:
— В сущности, ты, Жером, — круглый дурак. Не было у тебя забот, так на восьмом десятке они тебе понадобились? Ты не хуже моего знаешь, что твой мотор уже начал барахлить и может остановиться в любой момент, так с какой стати ты полез в чужие дела? Удочерение девочки — лучший поступок в твоей жизни. Все, бал окончен, Жером. Ты уже не живешь, а доживаешь. Здесь, в этом месте, ты бы мог вспомнить, что только вера еще что-то значит, а не рассудок и не расчеты. Умственные способности Элизабет и Аделины куда скромнее, чем твои, но они верят в отверженную доброту, в поруганную невинность, и никто на свете не заставит их отречься от истины, как они ее понимают. А что, если они правы, Жером? Вспомни, кто Мадо и кто Пьер? Кому из двоих верить? Взгляд полицейских — невиновным незачем бежать — это взгляд гражданина, свободного в поступках и выборе. Весь опыт Гажубера и Лаволлона несопоставим с отчаянием несчастного, расплачивающегося за чужие грехи. Полицейские слишком многое знают, слишком многое помнят, для того чтобы оценить чистоту, а малышка и экономка не знают почти ничего, зато их взгляд свеж и ясен. Нет, Жером, они правильно смотрят на вещи, они ближе к истине.
Едва я ступил на паперть, как с тихим миром грез было покончено — я оказался снова в мире людей, но теперь был полон решимости бороться за Пьера Турньяка. Только я пришел к этому выводу, как на меня снизошел покой, а вместе с ним уверенность и мужество. Я знал, что вместе с Элизабет и Аделиной мы создадим несокрушимую гвардию, которая до последнего будет защищать невинного беглеца.
Мне понадобилось время, чтобы понять, насколько был взволнован город. Конечно, чужак или недавний обитатель ничего бы и не заметили, но для меня Альби — живое существо с бьющимся сердцем, и я как врач узнаю о его работе, вслушиваясь в уличные шумы и доносящиеся из домов звуки. Я слежу за его дыханием даже по ночам. Выйдя на Ратушную улицу, я почувствовал себя так странно, что начал приглядываться к поведению сограждан, попадавшихся мне на пути, и вынужден был отметить, что альбигойцев охватила лихорадка: они останавливались посреди улицы и пускались в бурные дискуссии, помогая себе выразительными жестами. Из случайно донесшейся до меня реплики я понял, что речь шла о появлении в городе Пьера Турньяка и о его темных планах. У меня на душе посветлело: итак, наказание началось!