Господин Фицек

— Ты, трухлявый, сам залезай и сам туши! — крикнул ему Рошта.

Жандарм и не подумал идти наверх. Он предпочел замолчать.

Воздух был невыносимо душный. Мерцало пламя свечки. Свет падал на костлявое хмурое лицо Лайоша Рошты. Тень его головы рисовалась на пыльных стенах чердака такой, будто она была величиной с бочку. Он уставился на пламя. Затем заговорил:

— Так вот, товарищ Новак, расскажите, что-нибудь нам, темной деревенщине. Что вы в городе делаете? Давненько я там не был.

На Новака глядели восемьдесят восемь глаз, и он начал говорить, следя за тем, чтобы говорить медленнее, чем обычно, обдумывая каждое свое слово. Рассказал, что в прошлом году, да и в нынешнем, происходили крупные бои за всеобщее избирательное право.

— Это самое главное, — прибавил он.

— Это почему же? — спросил кто-то из угла чердака.

— Потому что тогда в парламент войдут и наши представители.

— Гм… хорошо, — пробормотал тот же. — А землю отдадут нам?

— Этого я, товарищи, не знаю, — ответил Новак искренне. — Партия против раздела земли, потому что раздробленные усадьбы дают меньше, чем крупные, но если вам так уж хочется…

— Ну, этого партия пусть не боится. Нам хватит того, что даст земля, — послышался резкий голос из угла.

— На что нам избирательное право? Землю пусть дают. А право в придачу к ней мы сами раздобудем.

— Неверно, товарищи, — сказал Новак. — Представители в парламенте — важное дело. Чужой заботиться о нас не станет.

— Правильно, — вставил Рошта. — Но если земли не дадут, то и гроша ломаного не будут стоить свои представители.

Новак минуту молчал. Снял огарок с уже совсем почти догоравшей свечи.

— Может быть, вы, товарищи, и правы. Надо подумать… Может…

Из угла снова послышался резкий голос. Новак теперь узнал его, — это был тот человек, который говорил в лесу: «И скотине лучше живется, чем нам, ее хоть каждый день кормят».

— Может быть, — кричал он, — может быть? Не может быть, господин механик, а так и есть!

Свеча потухла. Наступила темнота. Но спать на этом душном чердаке никто не мог. Тонкий резкий голос продолжал:

— Светит луна. Рошта, нет у вас какой-нибудь свеженькой газеты?

— Есть.

— Пойдите к окну, — продолжал тонкий голос, — почитайте. Послушаем, что пишут в городе. Может, и про нас вспомнили.

Рошта вытащил «Непсаву», откашливался некоторое время, потом передумал.

— Читайте, господин механик. Вы буквы лучше знаете. Мы послушаем.

Новак взял газету. Ему уступили место у оконца.

— Что читать?

— Все прочтите, с начала до конца. Время терпит.

Новак напряг зрение, стал читать при свете луны. На чердаке лежали сорок четыре человека, но даже очертания их лиц нельзя было различить. Новак только чувствовал их, слышал дыхание.

— Передовица, — сказал он. — Словом, первая статья. «Отставка Криштофи… очень жалеем… в министерском кресле сидел министр с европейским кругозором…» Приказ капитана Боды прислугам.