Магнолии были свежи (СИ)

— Должна заметить, — процедила Хильда. — Твое чувство юмора прямо пропорционально твоим ужасным манерам.

Мадаленна подпрыгнула на сиденье — так ей хотелось бросить в лицо Бабушке что-то обидное и колкое — таких вариантов было немало, но рука матери легла ей на плечо, и она посильнее сжала руки в кулаки.

«Не быть как Хильда. Не быть как Хильда.»

— Хватит, мама. — прервал ее Эдвард. — Мистер Смитон — достойный человек, и я рад, что моя дочка с ним общается. Разговор о другом. — он снова налил себе в стакан, и на этот раз рука жены его не остановила. — Я хочу, Мадаленна, чтобы ты понимала важность всех этих событий. Я знаю, как тебе не нравится светское общество, тебе это передалось от своей матери, поэтому все эти балы — только возможность выгодно выйти замуж.

— Как сентиментально. — послышался голос Аньезы.

— Перестань, дорогая, — в голосе отца появилось раздражение. — Я только озвучиваю прописные истины. Мадаленна всегда была слишком умна, чтобы видеть только одну обертку. Все прекрасно знают, зачем выезжают на эти мероприятия, и все равно продолжают придумывать разные отговорки, только чтобы позабыть про правду. Одним словом, Мадаленна, от тебя требуется только одно: делать вид, что тебе нравится присутствовать тут и там и улыбаться.

— Замечательно.

— И пооптимистичнее! — воскликнул Эдвард, когда увидел выражение ее лица. — Мы же готовимся не к похоронам, а к празднику.

— Это как сказать. — руки отчего-то замерзли, и Мадаленна сцепила их в замок.

— Мадаленна! — крикнула Хильда и сразу замолчала под гневным взглядом отца.

— Не стоит так волноваться, Бабушка. Иногда одни похороны веселее десятка свадеб.

Родители переглянулись и коротко рассмеялись. Брак в этих кругах всегда рассматривался в качестве выгодной сделка, и нельзя сказать, что Мадаленна горячо возражала против этого. Если сделка заключалась на равных правах и обязанностях, если будущие супруги хотя бы уважали друг друга, то тогда с полной уверенностью можно было сказать, что дальнейшая совместная жизнь обещала быть если не лучезарной, то хотя бы спокойной. Случай ее отца и матери был исключением из правил, и, несмотря на ту любовь, которая их связывала, Мадаленна понимала, что они слишком много поставили на риск, чтобы их чувство оставалось таким же горячим и всеобъемлющим. Они качались из стороны в сторону, крепко держась друг за друга, но в последнее время ей казалось, что нечто неопределенное вставало между ними и начинало отбрасывать тени и на остальных. Да, Мадаленна была согласна на подобную сделку при одном условии — жениха она выберет сама.

— Так ты согласна?

— Полагаю, в данном случае этот вопрос риторический.

— Ну, перестань, перестань, — отец ее потрепал по щеке. — Все не так уж и плохо, замуж ты выйдешь только за того, кого сама сочтешь нужным. Или я тебе помогу, — тише добавил Эдвард, но Мадаленна его услышала.

— И где же будет этот бал дебютанток? — непонятное раздражение росло все сильнее и сильнее, и она едва сдерживалась, чтобы не треснуть рукой по дивану. — Что за очередной дворец из белого мрамора и хрусталя?

— Дом мистера и миссис Гилберт.

— Джейн Гилберт прислала это приглашение, очень добрая и хорошая девушка, — с непонятным хвастовством говорила Бабушка. — Вежливая, воспитанная, родителям с ней повезло…

Слова досады замерли на языке, и рука безвольно выпустила нитки из обивки дивана. Мадаленна рассеянно посмотрела на поврежденную ткань — прямо посередине шелк был безнадежно испорчен, и вышитое розовое дерево превратилось в сваленный куст. «Бедное дерево,» — подумала она, а потом чей-то голос добавил: «Чтобы дерево росло здоровым и крепким, необходимо регулярно обрезать его ветки». Мысли забегали так быстро, не давая ей подумать о том, что ее действительно волновало — так случалось всегда, когда она начинала думать о чем-то неизбежном и важном. А потом Мадаленна услышала свой собственный голос:

— Я согласна.

— Правда? — отозвался отец. — Отлично. По-моему, это будет перед Рождеством.

— Хорошо.

Непонятное смирение одолело ее, и внезапная мысль заставила ее покраснеть — она была готова побывать в тысячи домах, чтобы только в одном услышать знакомый голос. Краска заливала ее щеки, шею, и внутри все похолодело, когда она почувствовала внимательный взгляд Аньезы. Мадаленна сжала руки в кулаки, чтобы неподобающие мысли исчезли из ее сознания, но те только замерли, а не ушли насовсем.

— У тебя есть платье? Пышное, длинное? — Эдвард замер, пытаясь представить, что носили в свете в этом сезоне. — Зеленое?

— Можно попросить миссис Бэсфорд сшить мне новое.

— Миссис Бэсфорд! — фыркнула Хильда. — Дорогая, ты идешь не на сельский праздник, а на светское мероприятие.

— Миссис Бэсфорд шьет прекрасные платья, — стояла на своем Мадаленна. — Ничуть не хуже, чем лондонские мастера. И сдается мне, что на сельский праздник надо одеваться куда приличнее, чем на Праздник Осени.

— Мадаленна!

— Кто такая миссис Бэсфорд? — беспомощно оглянулся Эдвард.

— Отличная портниха. — отозвалась Аньеза. — Но мы можем посмотреть что-нибудь и на Сэвил-Роу.

— Я не собираюсь одеваться в ателье, где обшивают королевскую семью. — проворчала Мадаленна.

— Ты стала вдруг коммунистом? — рассмеялась Аньеза и потрепала ее по волосам. — Это новость. Но я предлагаю отложить все разговоры до завтра, ужасно спать хочется. — она зевнула и растянулась на диване.