Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Адика Биргера я призвала на помощь уже после того, как ребята вселились в квартиру на углу Ленинского и Ломоносовского.
Дело в том, что — по словам Кати — ремонтные конторы, и мастера-умельцы отказывались ставить перегородку в одну из больших комнат, предназначенных для крошки Дани и подростка Андрюши.
Адик Биргер явился по первому зову. Вынул из кармана рулетку и блокнот, что-то обмерил, что-то записал и сказал, улыбаясь в усы (если наш Алик был чаще всего мрачен, то Адик Биргер чаще всего улыбчив):
— Целые кварталы возводим под ключ — Адик имел в виду созданный им домостроительный комбинат, благодаря которому сотни тысяч москвичей получили собственные квартиры, — почему же не поставить одну-единственную перегородку? Поставим. Ждите.
Через несколько дней на угол Ленинского и Ломоносовского прибыла своим ходом платформа, на которой гордо возвышалась искомая перегородка. Не знаю как, но она благополучно была доставлена на пятый этаж и встала на то самое место, которое ей предназначили Алик с Катей.
Только после этого у молодой семьи Меламидов появилось полноценное жилье.
Алик получил для работы с Виталием Комаром большую светлую комнату. Комнатушку рабочего парня Леши ребята сделали спальней. Но туда же поставили наш старинный секретер, за которым могла бы трудиться Катя как художник-оформитель книг. Дети — Андрюша и Даня — получили по комнате. А под гостиную-салон супруги приспособили… кухню. Для этой цели Алик взял у меня антикварный канделябр и смастерил из него… люстру на шесть свечей (она до сих пор висит на даче в Красновидове и тоже в парадной комнате).
Далее нахалы-ребята объявили своими приемными днями вторники и, наподобие князей и графов в романе Льва Толстого «Война и мир», начали вести светскую жизнь. Благо Алик в ту пору уже стал широко известен и имел и учеников, и массу почитателей.
Как потом выяснилось, на «вторниках» в их доме побывала вся молодая диссидентская «знать» Москвы 1970-х: от Саши Соколова, автора нашумевшего романа «Школа для дураков», до писателя-художника Дмитрия Александровича Пригова, от скульптора Лени Сокова до Алика Гольдфарба, в будущем посредника между Соросом и советской интеллигенцией, а также другом иных самых видных персон 1990-х.
В неприемные дни к K&M захаживали и иностранные подданные. Впрочем, работы Комара и Меламида не были объектом «дипарта» (искусство для дипломатов) — иными словами, объектом купли-продажи, вернее, обмена картин на джинсы и прочий сугубо дефицитный товар.
K&M занимались чистым искусством и за свои картины, показы и перформансы ни денег, ни джинсов не брали.
Вскоре после обмена, в 1976 году, Д. Е. отметил в модном ресторане Дома актеров (в ту пору еще на Тверской) свое шестидесятилетие. И, естественно, в банкетном зале присутствовали молодые, веселые Алик с Катей…
Словом, тишь, и гладь, да божья благодать.
Однако очень скоро выяснилось, что «покой нам только снится». На самом деле покой снился мне одной — только мне. Д. Е. был, видимо, все же более-менее в курсе дел уже тогда известного Алика.
В 1976 году в жизни сына произошло огромное событие. Картинная галерея Фельдмана в Нью-Йорке устроила большую выставку Комара и Меламида, и оказалось, что это была первая выставка неофициальных русских художников в США.
Спустя год, в 1977-м, тот же Фельдман, который выставлял и Энди Уорхолла, устроил вторую выставку Комара и Меламида.
Как я узнала совсем недавно из статьи Шалвы Бреуса, в 1977 году состоялось также и внеочередное Венецианское биеннале, где были представлены К&М.
Замечу в скобках, что только через 20 лет после выставок Комара — Меламида, в Нью-Йорке прошла выставка другого опального русского художника, а именно — Ильи Кабакова. Но это случилось уже после куда более значительных исторических событий — после того как рухнула советская власть.
Но пока мы еще в 1970-х годах, и естественно, что фельдмановские выставки вызвали много шума, стали сенсацией для всего художественного мира — и не только художественного — и уж во всяком случае широко освещались в тогдашних СМИ и в США, и в Европе. А до некоторых граждан СССР сенсация дошла через их коротковолновые приемники.
Не сомневаюсь, что среди этих граждан был и Д. Е., который, хотя и с трудом, слушал радио на немецком языке. («Глушилки» работали тогда все 24 часа в сутки.).