От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

«Вы не первый, кто мне это говорит, — ответила Грейс. — Но это не имеет значения. Кроме того, вы преследуете свою выгоду».

И вот она уехала в Калифорнию. Я начал писать ей небольшие записочки, мы говорили по телефону — всегда коротко, ни о чем серьезном. Но я старался почти каждый день присутствовать в ее жизни, хотя до меня доходили слухи, что ее роман с Милландом продолжается. Мне нужно было ехать в Калифорнию по работе, и передо мной встал вопрос: сообщать ли Грейс об этом? Мне не хотелось казаться слишком настойчивым поклонником, и я решил ничего ей не говорить. В Калифорнии я позвонил самой хорошенькой девушке, которую знал, актрисе Фейт Дон, и мы с ней отправились в ночной клуб «Мокамбо», не менее популярный в Голливуде, чем «Чирос».

И конечно же, не дальше чем в 30 дюймах (76 см) от нас в «Мокамбо» сидела Грейс Келли.

Ее спутником был молодой человек, студент, как я позже узнал, брат ее подруги. Ничего романтического между ними не было. Она удивилась, увидев меня, но никакого неудовольствия не обнаружила, предложив: «Почему бы вам к нам не присоединиться?»

Вскоре мы с ней уже танцевали — студент в это время танцевал с Фейт, — и Грейс спросила меня: «Что же ты не позвонил?»

«Я соперничества не боюсь, — ответил я, — но по дошедшим до меня слухам, понял, что это бессмысленно, и решил тебя не беспокоить».

«Ну и глупо», — сказала она.

«Возможно», — согласился я. На следующий день я позвонил ей и забрал со студии Paramount, где она снималась в картине «Деревенская девушка» с Бингом Кросби и Уильямом Холденом. К работе она относилась так же ответственно, как Джин, и никогда не ходила на свидания накануне съемок. Это ограничивало наши встречи только уик-эндами. Я должен был определиться: считать ли то, что она мне сказала на танцполе, знаком прогресса в наших отношениях и остаться в Лос-Анджелесе, а бизнесом в Нью-Йорке руководить по телефону?

Я решил остаться еще на три недели.

За это время мне несколько раз удалось навестить Грейс на съемочной площадке. Перед глазами всплывает образ: Грейс споласкивают волосы в гримерной, ее голова откинута, глаза закрыты… Я наклонился и неожиданно поцеловал ее в губы. Она засмеялась (о, как хорошо я помню этот ее смех!) и притянула меня к себе. Рассмеялись и все, кто присутствовал при этой сцене. Грейс обычно вела себя так сдержанно и неприступно, что любые проявления спонтанности с ее стороны — а у нее было великолепное чувство юмора — всегда были очаровательно-непредсказуемы.

Но в основном наши встречи зависели от расписания ее съемок. У меня оставалось много свободного времени, и я проводил некоторые вечера, танцуя в «Чирос» с Анитой Экберг[162] и Пьер Анджели[163], популярной в те годы очень красивой итальянской актрисой. Это было не просто приятное времяпрепровождение, но и хитрый тактический ход с моей стороны. Так что, когда Hollywood Reporter стал упоминать о наших свиданиях в светской хронике, я был доволен — эти колонки не ускользнули от внимания Грей Келли.

«Я тебя не понимаю», — сказала она мне при встрече во время уик-энда. «Все просто, — ответил я. — Ты все время занята. Судя по всему, я не очень-то для тебя важен. Я люблю танцевать, мне нравится хорошая компания… и, в конце концов, должен же я поддерживать свою репутацию».

Но я почувствовал ее недовольство. Что-то между нами менялось.