Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
В Боцен мы приехали вечером, когда уже было темно. Когда начало темнеть, мальчикам наскучило путешествие. Мать вышла в коридор, и старший мальчик стал что-то вырезать на столике и что-то отвинчивать. В полумраке не было видно, чем он там занимается. Когда мать вернулась в купе, он осторожно вышел за дверь. Вскоре пришел кондуктор, зажег в купе свет и увидел, что там натворил мальчик. Он сейчас же обратился с претензией к матери, та позвала сына, который спрятался в уборной и с трудом был оттуда извлечен. На все вопросы он упорно молчал, опустив голову, и тем самым подтверждал свою виновность. Как ни хотелось матери увильнуть от штрафа, все же ей пришлось его уплатить, кондуктор был неумолим. Был ли мальчик потом наказан — осталось неизвестным, так как поезд подходил к Боцену и надо было уходить и прощаться с попутчиками. Какова-то была потом судьба этих мальчиков? Вряд ли их миновали войны и революции…
Боцен — городок маленький, ничем особо не замечательный, на следующий день утром мы его покинули, поехали, согласно нашему маршруту, на лошадях по дорогам Тироля. Мы ехали в открытой карете, так что ничто не мешало нам любоваться живописными местами, по которым крупными зигзагами проходила прекрасная шоссейная дорога. Горы чередовались с долинами, горы покрыты были лесом, а в долинах зеленели сады и поля, краснели кирпичом крыши крестьянских домиков. Почти в каждой долине возвышался остроконечный шпиль готической деревенской церкви. Когда мы проезжали через одну из деревушек, мы увидели стоявшую на дороге крестьянскую девушку в черном бумажном платке и черной соломенной шляпке с узелком в руках. Она что-то прокричала на местном наречии нашему вознице, и тот, обращаясь к нам, сказал, что она просит подвезти ее до следующего селения. Место у нас в коляске было, и мы охотно пустили девушку. Местного наречия я не понимала, но девушка говорила и на настоящем немецком языке, так что мы с ней проговорили весь отрезок пути, которые она провела с нами. В лесу и в полях время от времени раздавались тирольские песни и «йодли» — переливчатые гортанные звуки. Эти «йодли» я слышала не только в Тирольских, но и в Швейцарских Альпах. Она придают особый колорит этим местам, но не могу сказать, что они были красивы.
Дорога поднималась все выше и выше, долины и церкви виднелись уже где-то внизу, лес поредел, стал виден голый камень. Добравшись до небольшого отеля, мы расстались с нашей коляской, переночевали и на утро отправились пешком на видневшуюся перед нами остроконечную вершину Кёнигшпице. Наученный горьким опытом, отец, собираясь в дорогу, одел в Петербурге широкополую соломенную шляпу и не страдал так от горного солнца, как во время путешествия по Швейцарским Альпам, к тому же мы путешествовали на этот раз всего только один день. На самую вершину мы, конечно, не пошли, так как она покрыта вечным снегом, а добрались только до половины высоты. В маленькой придорожной гостинице мы закусили ветчиной, отец пил опять свой любимый цейлонский чай, а мне предложил выпить козьего молока. Целые стада этих коз паслись по горным склонам, позвякивая бубенчиками. Холодное молоко это оказалось очень вкусным, и я прекрасно утолила им свою жажду. К вечеру мы спустились с гор до небольшой железнодорожной станции, откуда мы на следующее утро отправлялись в Италию в большом открытом автомобиле. Дорога шла зигзагами все выше и выше, местами спускаясь довольно круто. Автомобиль — это вам не коляска, несется вниз так, что дух захватывает! В то время в Петербурге автобусов еще почти не было, легковые машины были тоже еще достаточно редки. Я, помнится, еще ни разу не пользовалась этим видом транспорта, и местами мне было жутковато, особенно на крутых поворотах. Зато мы довольно скоро очутились уже в Италии.
На границе была остановка, которой мы воспользовались, чтобы обменять наши русские деньги на итальянские. Банковский чиновник, производивший эту операцию, разглядывал поданные ему отцом новенькие хрустящие двадцатипятирублевки и говорил: «Какие красивые деньги!» В обмен мы получили маленькие, старенькие итальянские лиры, которым, конечно, далеко было до наших красивых бумажек. Мы проехали довольно большое расстояние по северной Италии, пока достигли конечного пункта нашего автомобильного пути — городка Менаджио на живописном озере Комо. Эта часть дороги не отличалась особой красотой. Маленькие городки и селения были живописны только разноцветным бельем, которое сушилось на веревках, протянутых из окон домов поперек узеньких, мощеных крупными камнями улиц. Никакой зелени не было около обшарпанных домов; толпы босоногих, полуголых ребятишек разбегались во все стороны при нашем появлении и устремлялись затем с криком и смехом за нашим автомобилем. Тем разительней был контраст этой безрадостной дороги, которую мы проделали под палящим итальянским солнцем, с видом утопающего в зелени Менаджио с его красивыми отелями и роскошными виллами, раскинувшегося по берегу озера Комо с его замечательной, красивой сине-зеленой водой. Когда мы достигли этого городка, томительная жара сменилась вечерней прохладой. Устроившись в отеле и поужинав, мы отправились гулять. В густых аллеях царил полумрак, из садов неслось благоухание разнообразных цветов, на темном южном небе мерцали звезды, не хотелось возвращаться в отель, так бы все ходил и слушал звуки мандолины из глубины аллей и звуки рояля из открытых окон виллы. Но усталость брала свое, после утомительной дороги мы отправились на покой.