СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Ориентация на крупные поселения городского типа входила в противоречие с условиями традиционного ведения сельскохозяйственного производства, которые при больших пространствах и неразвитости транспортной сети требовали рассредоточения, приближения к земле[914]. С социально-экономической точки зрения итоги политики сселения и ликвидации «неперспективных» деревень были таковы: из оставшихся к 1970 году в Нечерноземье 142 тыс. населенных пунктов, полностью утратили производственные функции около 43 % деревень[915]. В реальности это означало, что сотни тысяч сельских жителей лишились работы, а, следовательно, и материальных доходов.

В Программе подъема Нечерноземья сселению деревень придавалось огромное значение, поскольку это рассматривалось тогда, как исключительно прогрессивная политика. Ставилась задача «сселения 170 тысяч семей из мелких населенных пунктов в благоустроенные колхозные и совхозные поселки»[916]. В России в целом лишь около 43 тыс. сельских населенных пунктов были выделены как перспективные и намечены к дальнейшему развитию, а остальные 99 тыс. были включены в категорию «неперспективных» и тем самым обрекались на медленное вымирание.

Объединение деревень предполагалось осуществить высокими темпами, но из-за нехватки финансовых, транспортных средств и строительных материалов этого добиться неудалось.

В постановлении июльского (1978 г.) Пленума ЦК КПСС отмечалось: «…медленно ведется работа по сселению семей из мелких населенных пунктов в благоустроенные поселки»[917]. В реальности же тысячи населенных пунктов, объявленных неперспективными из-за отсутствия необходимых средств, никто и не стремился переселить. Но, попав в категорию «неперспективных», их и не развивали, и медленно они были вынуждены вымирать.

Подобная политика в отношении деревни проводилась в масштабах всего Советского Союза. Но наиболее непродуманно она реализовывалась в России. За двадцать лет — с 1959 по 1979 год численность сельских поселений здесь сократилась с 294 тыс. до 177 тыс.[918], то есть было ликвидировано 117 тысяч деревень, или 40 % от общего их количества. В среднем в год исчезало более пяти тысяч деревень. Известный писатель «деревенщик» Василий Белов назвал борьбу с так называемыми неперспективными деревнями «преступлением против крестьянства»[919].