![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
лод был на Украине в тридцать третьем? Даром, что мне тогда
двенадцатый год пошел, а я все помню... Пухли люди... кору
ели... Бабушка с голоду умерла. Хоть и старенькая она, а жал
ко... добрая была, работящая... Да не о ней разговор теперь...
Я-то большая, терпела голодуху, а Колька — маленький, седь
мой год ему шел, вякает одно, дай да дай, мама! Раз мать
рассерчала, хлеба-то взять негде, и крикнула на Кольку: «За
молчи, треклятый! Хочешь жрать, укради, а меня не терзай!»
Мать-то в сердцах сказала, она сама копейки чужой не возьмет,
а Колька и в самом деле подумал: пошел в булочную и прямо
с весов хлеб схватил — и деру... Продавец перескочил через
прилавок и гирей Кольку по башке...
— Убил?!
— Лучше б убил, чем так. Отходили Кольку... да с того
времени припадки у него начались, что ни год, то хуже... Уехали
хмы тогда в Сибирь: здесь не так голодно было. Обжились, хо
зяйством завелись. А Кольку перед войной в Кузнецовку поло
жили, это в Иркутске психбольница такая есть... по сегодня
шний день там лежит... Под себя делает... Я приду к нему на
свидание, наревусь всласть и как с похорон назад домой иду...
Мать я, свой сын есть, а не хмогу за Кольку простить.
— Мне жаль твоего брата, Лиза. Я сама дочь потеряла...
тяжело, обидно... Но при чем же здесь политические?
— А кто лее до голоду Украину довел? В тридцать седьмом,
когда процессы начинались над ними, я ни одной газеты не
пропускала. Признавались они, как хлеб миллионами пудов
гноили, а братишка мой голодный хлеб уворовал и на всю
жизнь калекой остался.
— Тебе не приходила в голову мысль, что многих людей
оговорить себя заставили?
— Нет, Любовь Антоновна, тут я с вами не согласна. Кто
это понапрасну на себя разведет?
— А если принудили?
— Всех не принудишь... Кошку можно научить горчицу
лизать, если горчицей под хвостом у ней намазать. Одну кошку,
Любовь Антоновна! Одну! Всем котам зад не намажешь.
— Согласна. Один человек не намажет. А если таких людей
хМНОГО?
254
— Кому это выгодно? Власть у нас народная. Рабочие,
колхозники у власти стоят, не станут они своих людей изво
дить.
— Над рабочими, даже если они депутаты, тоже началь
ство есть. Может, ему и выгодно?
— В чем ж е тут выгода, Любовь Антоновна?
— За Колю ты бы всю жизнь винила тех, кто наверху
сидит, а теперь...
— Неужто такой обман возможен? Столько людей пере
сажали, чтоб свои промашки скрыть? Почему тогда моих род
ных никого не посадили?
— Судят не таких, как ты, Лиза. От неугодных избавляют
ся, тех, кто наверху глаза намозолил, глухие места обживают:
сюда по своей воле мало охотников приедут. С больной головы
на здоровую сваливают. Одним выстрелом не двух, а трех
зайцев убивают.
— Пускай таких людей, как вы, даром сажают... хоть я
в это не верю. Как же тогда с колхозниками быть, с рабочими?
Мой Миша за пять лет, что я с ним живу, в четвертой зоне
служит, всякие люди в политических зонах есть... Не только
грамотные или начальство. Их-то за что засудили, если они
не виновны?
— Скажу, Лиза. Одних по ошибке, других — за язык длин
ный, с третьими — счеты личные свели, а четвертые — несо
гласие с начальством высказали, таких, правда, мало, пятых,
а их очень много, для острастки посадили, чтоб другие смотре
ли на них и боялись.
— Не могу поверить, Любовь Антоновна. Если вы правы,
то мой Мишка похуже бандита. А я тогда кто? Так и жить не
захочешь... Поверь я вам, одна дорога мне — в петлю лезть.
— Забудем, Лиза, этот разговор. Мы с тобой ничего не из
меним... Y меня к тебе одна большая просьба. Обещай испол
нить ее и я у тебя в долгу неоплатном останусь.
— Что в моих силах, исполню, Любовь Антоновна! Твердое