![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
боком эмалированном блюде, шел дразнящий аромат. По со
седству с крупно порезанными ломтями мяса, сверху их посы
пали пахучей черемшой, диким сибирским чесноком, приюти
лись соленые огурцы. Печенье и конфеты в празднично наряд
ных обертках красовались в вазе. А из-за сверкающего само
вара выглядывало горлышко длинной бутылки.
— Садитесь, доктор! Садитесь, — гостеприимно приглашала
Елизавета, подвигая Любови Антоновне старинный венский
стул с гнутыми ножками.
— Это мое приданое — отец подарил... Вы извиняйте, до
ктор, за скудное угощение. Y меня там картошка в мундире...
Застеснялась ее на стол подавать... Я люблю картошку с рус
ским маслом. — На блюдце, оно стояло напротив хозяйки,
желтела горка свежего топленого масла.
— Оно у меня духовитое... крупинками.
— Давай картошку, Лизутка! Я проголодался, — попросил
капитан, косясь на заветную бутылку.
— Как доктор скажет... Я вашего имени отчества не знаю...
не спросила тогда, вы уж простите меня.
— До имени ли тебе было? Зови Любовь Антоновна... Я
люблю картошку в мундире, только зачем она... стол и так
ломится.
— Сию минуту, доктор. — Лиза исчезла и через минуту
вновь появилась в комнате, держа в руках чугунок с рас
сыпчатой картошкой.
— Не обожгитесь, Любовь Антоновна! С огня она... Мы с
вами выпьем по стаканчику... А ты не пяль глаза — не налью.
Тебе не вино пить, а... сказала бы, да доктор тут.
— Нужно мне твое вино, — отмахнулся капитан, глотая
обильную слюну.
— Не ворочай нос... Не захотела старуха жениться — мо
лодой парень в мужья ей не годится, а сама ходит и облизы
вается. Кедрач ей люб, да не разгрызет старухин зуб. Слыхал
такую побасенку?
— И слушать не хочу.
— Ладно уж, ради такого праздника налью тебе... и себе
маленько...
— Тебе нельзя, Лиза, пить, — запротестовала Любовь Ан
тоновна, — ты воздержись месяца два... мне тоже вредно.
250
— Со мной выпить брезгуете? — криво усмехнулся капи
тан. — Выпыо один, больше достанется.
— Выпейте, Любовь Антоновна! Хоть капельку! Я вино на
праздник берегла... Для вас достала, — Лиза, умоляюще взгля
нула на Любовь Антоновну.
— Наливай, Лиза... пригублю...
— Как сто пудов с души свалилось... Один глоточек выпили
— и то спасибо... Угощайтесь! Грибков моих попробуйте, сама
солила. Пельмешек... Мясо берите! Побольше накладывайте!
За столом наступило молчание. Минут через тридцать, ког
да обед уже подходил к концу, капитан встал из-за стола.
— Не вяжется у вас разговор... Наверно, я мешаю. Побол
тайте одни... я покурить выйду, — проговорил капитан, доста
вая из кармана пачку папирос, — Беломор-канал курю. Когда
я в мужской зоне работал, один вор к политическим из-за этих
папирос попал...
— Будет врать-то, — перебила Лиза.
— Ты хоть к доктору уважение поимей! — упрекнул капи
тан, сердито взглянув на жену.
— Доктору без интереса твои рассказы.
— А может и интересно... Рассказать?
— Рассказывайте, — равнодушно согласилась Любовь Анто
новна.
— Погуще говори, а то разведешь кисель пожиже, до утра
не выхлебаешь.
— Можно и в двух словах, — согласился капитан, —
Сенечка Хрипатый, это кличка у вора такая была, три года
имел за квартирную кражу. Раз напился в зоне пьяный, ходит
и орет песню:
Труден Беломор-канала путь,
Товарищ Сталин, дайте отдохнуть.
Стукач один доложил о нем, да и надзиратели слышали.
Влепили Сенечке десять лет — и к политическим.
— Туда вору и дорога... Ты не прикуривай! Дымищем
своим дом прокоптил — не продохнуть никак.
— Пойду я...
— Иди-иди! — обрадованно согласилась Лиза. — Я посте