Прощание с ангелами

Вчера отец вернулся домой поздно. Мать ушла в ночную смену.

«Собачья погода! Пиво есть?»

Она нарочно не купила пива. Она знала, что, стоит ему начать, он уже не сможет остановиться. У нее не было другого оружия, только выражение лица да выдержка. Она уже заметила, что своим непротивлением выводит отца из себя, может, он и бить ее перестал бы, замахнись она хоть раз в ответ, но она даже бежать не пыталась и нарочно подставляла ему лицо. Так они мерились силой, и она неизменно выходила победительницей, даже когда отец избивал ее, потому что на другой день он являлся домой без задержки и приносил ей какой-нибудь подарок — чулки или там шарфик, а она отказывалась, но вечером все равно находила сверток у себя на подушке и тут меняла гнев на милость, потому что чулки были без шва, а шарфик — угольно-черного цвета.

— Господа Аденауэр, Штраус, Глобке и иже с ними вынуждены будут примириться с существованием ГДР. По вкусу им это или нет, но ГДР существует.

Ирес пыталась сосредоточиться, но мысли ее скользили мимо того, что говорит Виссендорф. Она не могла устоять против искушения, снова глянула на Берри, увидела, что он сложил вместе большой и указательный пальцы и поднес их к выпяченным губам. Тут она сдалась, послала ему улыбку и снова перевела взгляд с Берри на Виссендорфа. Отец не раз делал неуклюжие намеки насчет ее дружбы с Берри. Она терпеть не могла эти пошлые шуточки. А может, просто стыдилась того, что открыла в себе дождливым утром на берегу Балтийского моря. В то утро она могла бы раздеться донага и броситься в воду — испуг, смятение, счастье переполняли ее. И потом целый день она переходила от грусти к бесшабашному веселью, но и грусть и веселье были лишь проявлениями того непонятного ее состояния, которое чутьем сумел угадать Берри. Целый день он ни на минуту не терял ее из виду, он поддразнивал ее, бросал ей мяч под ноги, нарочно, чтобы она ответила тем же и дала ему повод швырнуть ее на песок и стиснуть обеими руками так, что их тела соприкоснулись. Потом уже, вечером, когда они сидели у воды, подальше от остальных, поставив рядышком транзистор и глядя на темную воду — «бесконечная поверхность, не имеющая предела», по выражению Берри, — она вдруг обхватила его лицо ладонями и поцеловала, а Берри от неожиданности даже не шелохнулся.