Прощание с ангелами

— Ты угадал, очень важные, — сказал Герберт и, пожав Томасу руку, обнял его за плечи.

Друзья, братья, товарищи. Томас не мог понять, уверенность это или неведение? Он предпочел бы, чтобы Герберт сорвался, чтобы он начал орать прямо на лестнице. Братское дружелюбие Герберта пугало его, выбивало почву из-под ног.

— Франц дома? — спросил Герберт, когда они уже сидели в комнате.

— Нет, после уроков он чаще всего бывает у Бернарда Фокса. Они вместе занимаются.

— На редкость удачная дружба для Франца, — сказал Герберт, потом взял с колен портфель, переложил его на стол, снова убрал со стола и поставил на пол, возле своего стула.

Томас наблюдая брата. Герберт казался каким-то затравленным, явно нервничал. Веки у него изредка подергивались.

— Если говорить по правде, — продолжал Герберт, — я не ожидал, что Франц так долго здесь высидит. У такого парня не сразу поймешь, где прихоть, а где серьезное намерение. Он рассказал тебе наконец, почему приехал сюда?

— Нет. О некоторых вещах он вообще не желает говорить. А из писем Анны и Макса тоже много не вычитаешь. Но я терпеть не могу навязываться кому бы то ни было.

Все это Томас проговорил торопливо, чересчур даже торопливо, явно обрадованный, что нашлась тема, о которой он может говорить с Гербертом, не кривя душой.

— Вообще-то, — добавил он, чтобы избежать молчания, — вообще-то Франц надеялся встретить здесь Вестфаля. Для него Вестфаль и есть живое воплощение понятия «коммунист». Он переоценивает действительность, вот что меня в нем пугает.

— Мечта и ее воплощение — это поле напряжения для всех нас, — сказал Герберт, и Томасу почудился в его словах скрытый намек. — Я думаю, даже у самого прозаичного человека живет в глубине души хотя бы слабая искра мечты.

Томас очень удивился, услышав подобные слова из уст Герберта. Да и сама манера говорить показалась ему новой. Брат явно находился в кротком, сентиментальном настроении.

— Я вот зачем пришел…

Это сказал прежний Герберт, тот, которого он знал, к которому привык за минувшие годы, тот, который умел одной фразой четко отделить служебное от личного.

— Я вот зачем пришел: я считаю, нам следует организовать экспериментальный комбинированный поток с целым рядом спецклассов.

Герберт заметил удивление брата.

— Ты что, успел переменить мнение? — спросил он.

— Если по совести, — ответил Томас, — я после разговора с тобой утратил часть своей веры. Я уже перестал различать, где право и где лево.

«Ох, только не вздумай, как встарь, изображать бедного непризнанного Томаса. Я и сам не всегда понимаю, где право и где лево».