Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
Но какой хитрец Кончинский, какой умница и какой психолог! Он отлично знал, зачем дает Томасу это поручение.
— Да, — сказал Томас, — да.
— Мирный договор, — сказал Виссендорф, — будет заключен либо при участии Западной Германии, либо без нее. Западный Берлин, это шпионское гнездо, должен стать свободным демилитаризованным городом.
Франц сидел рядом с Берри, поглядывал на учителя, даже слушал, чего обычно на уроках обществоведения не делал. Виссендорф нагонял на него скуку. Франц считал Виссендорфа треплом. Именно такими он представлял себе здешних стопроцентных — эдакие убежденные роботы. Франц почувствовал бы разочарование, не найди он здесь, на Востоке, ничего похожего на Виссендорфа. Не могут же представления быть настолько ошибочны. Во всех россказнях должна быть хоть доля правды. Я эти фокусы знаю, служка. Виссендорф являлся для него, Франца, желанным подтверждением. Без Виссендорфа нельзя было обойтись, Франц почти испытывал к нему благодарность за то, что он существует.
— Московское совещание стран — участниц Варшавского Договора показало сплоченность социалистического лагеря. Эта сплоченность наносит удар по всем махинациям западногерманских милитаристов и реваншистов.
Франц написал на промокашке: «Думаешь, пахнет керосином?» — и подсунул ее Берри. Он невольно вспомнил письмо, которое прислала мать. Он знал, разумеется, что мать только повторяет чужие слова, но одно становилось с каждым днем ясней: Берлин может стоить войны. Как после случая с Вестфалем, так и сейчас Франц уже несколько дней сопоставлял восточные и западные газеты.
«Мирный план ГДР».
«Правительство зоны балансирует на грани войны».
«Государственный совет предлагает провести переговоры на уровне глав обоих немецких государств».
«Шеф СЕПГ Ульбрихт в Москве. Кеннеди: «Соединенные Штаты всегда готовы выполнить свои обязательства по отношению к Западному Берлину и Западной Германии».
«Германский вопрос может, быть урегулирован лишь на основе переговоров между обоими немецкими правительствами. Претензии Бонна на единоличное представительство сохраняют напряженность в Европе».
Берри взял промокашку, но не стал читать, что там написано. Он не сводил глаз с Ирес, видел синяки у нее на лице и понимал, что отец снова избил ее, как уже не первый раз. Она всем рассказывала и ему тоже, что оступилась на лестнице и упала в погреб, но он ей не поверил, и в конце концов она открыла ему правду.
В тот вечер он долго не ложился спать, ждал, когда из Берлина, с Пленума ЦК, вернется отец.
«Как ты расцениваешь следующее противоречие: люди строят социализм, и тут же один рабочий так избивает свою дочь, что рассекает ей бровь?»
«Кто?»
«Отец Ирес».
«Она сама тебе это сказала?»
«Да».
«Сказала, что он ее бьет?»
«Да, сказала».
Отец его с ума сведет своими вопросами.
«Надо что-то сделать…»
Он почти заорал на отца, и тогда отец тоже не выдержал:
«Я что, по твоему, deus ex machina? Я двадцать часов не спал, к твоему сведению. О таких вещах пусть заботится его предприятие. Или школа! Или домовый комитет!»
«Значит, ты помочь не желаешь?»
Вопрос был бестактный, и Берри сознавал это. Отец только глянул на него и вышел.
«Я поговорю с партгруппой стройуправления, где работает твой отец».
Ни разу еще он не видел Ирес в таком бешенстве, как после этих слов, на другое утро.
«Если ты туда пойдешь, между нами все кончено».
Он знал, Ирес слов на ветер не бросает. И когда отец дня через два сказал: «А теперь, Бернард, давай спокойно все обсудим», Берри ответил: «Нечего обсуждать. Все уже в порядке», чем снова обидел отца — тот наверняка подумал, что Берри умышленно оскорбляет его, отталкивая протянутую руку.
— Мирное сосуществование, мирный договор с обоими немецкими государствами, превращение Западного Берлина в свободный демилитаризованный город, отказ от применения ядерного оружия — вот наш путь, — говорил Виссендорф.
Ирес повернула голову, взглянула на Берри и знаками попросила не таращиться на нее. Она и перед началом уроков просила оставить ее в покое. А сама была рада, что Берри здесь и сидит от нее всего через две парты: с ним она себя не чувствовала такой одинокой, хотя держалась вызывающе и колюче.
Отец ее бил, только когда шел дождь. Он отсиживался с приятелями в конторке на строительстве и пьянствовал. Она не выносила дождь. Если по утрам она видела серое облачное небо, ее охватывало беспокойство и страх. И однако во время летних каникул ей довелось испытать такое… она никому об этом не рассказывала — все равно никто бы не понял, почему она говорит о подобной ерунде. Рано утром она проснулась в палатке на берегу Балтийского моря. Шел дождь, капли барабанили по брезенту размеренно и монотонно… Она еще не успела открыть глаза, как ею овладело какое-то новое, непривычное чувство, в нем смешались грусть, и желание, и надежда, и счастье. Пока остальные девочки спали, она вылезла из палатки под дождь, а дождь поливал ее волосы, тренировочный костюм, кеды. Она впитывала дождь лицом, главами, всем телом, она смеясь бегала по берегу и собирала дождь в ладони.