Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
Сюда и подбирался Кончинский: Томас спихнул Ридмана на запасный путь, где тот был избавлен от необходимости принимать решения, проявлять свои взгляды и чувства, ибо — и Кончинский без обиняков высказал это — «в любое время мог укрыться за кучей организационных вопросов, которых ты наваливал на него с каждым днем все больше и больше». Но где причина? Почему Ридман бросил все на произвол судьбы?
Ни один из троих этого не знал. Неймюллер повторил только, что якобы ответил Ридман на вопрос репортера: «Мне совесть не позволяла дольше там оставаться, хотя, скажу прямо, у господина директора большое и отзывчивое сердце».
— О совести — это фраза, — сказал Томас, вдруг впервые испытав горькое чувство человека, преданного теми, кому он доверял.
— А теперь что? — спросил Неймюллер.
Ну, первоочередные меры вполне ясны, официальные по крайней мере, тут и думать нечего: партбюро, партсобрание, педсовет. Отмежеваться, осудить, принять решение, выработать единую линию поведения перед учениками. А еще что? Чего-то он, видно, недоучел. И все трое это почувствовали.
— Напиши, что ты по этому поводу думаешь, — сказал Кончинский.
— Самокритика с посыпанием главы пеплом?
— Дело хозяйское, считаешь нужным — посыпай.
Томаса так и подмывало сказать: если вы мне не доверяете, можете назначить директором другого. Но он только глянул на Кончинского и спросил:
— Когда ты желаешь это получить?
— Я не хотел бы связывать тебя сроком.
— Думаешь, это что-нибудь даст? — спросил Неймюллер, уже сидя в машине.
Кончинский пожал плечами.
— Странный он человек, — продолжал Неймюллер.
— Все мы странные, только за собой этого не замечаем.
Утро прошло, как всегда. Разве что они еще меньше разговаривали, чем обычно. Но этого они даже не заметили. Час между вставанием и завтраком был часом непрерывного, молчаливого хождения друг мимо друга: ванная — спальня, спальня — кухня, кухня — гостиная. День начался, как обычно, каждый был погружен в свои мысли, и мысли эти не соприкасались, как не соприкасались тела.
Прощание тоже протекало, как обычно. Поцелуй Герберта, неподвижные губы Рут.
— Поздно уже.
— Ты сегодня когда вернешься?
— Не знаю, всегда может навалиться что-нибудь неожиданное. — Это он сказал уже в дверях, еще раз оглянувшись.
— Ну хорошо.
Рут всю ночь почти не сомкнула глаз. Ей казалось, что рядом лежит чужой человек. Прийти к такому выводу после десяти лет совместной жизни очень горько. В эту бесконечно долгую ночь Рут подпала под власть своих мыслей и не могла совладать с ними.
«Ты счастлива, Рут?»
Она обманывала себя, когда думала, что выкинула Томаса из головы. Даже Герберт угадал, как она боится за Томаса.
Что их до сих пор объединяет? Может, было бы куда честней взаимно признаться: нам больше нечего сказать друг другу. Наши ласки перестали быть ласками влюбленных. Мы просто осуществляем обязательную часть программы. Кто мы друг для друга? Что я для тебя значу?
Томас вновь пробудил в ней давно уснувшие чувства.
«Тебе идет это платье».
«Правда?»
Она смутилась, когда Томас ей это сказал, и все же его беглое замечание показалось ей очень важным. Вначале все выглядело, как игра. Она по-другому начесывала волосы, подкрашивала губы более светлой помадой, чаще меняла платья. Порой, устыдившись собственного легкомыслия, она по нескольку дней ходила в одном и том же. Но Томас и это замечал. Она пыталась внушить себе, будто ее отношений с Гербертом это не касается. То, что произошло однажды между ней и Томасом в маленькой комнатке с голыми стенами, больше не повторится, Томас сам положил всему конец своей грубостью. И однако же она все чаще думала о нем, он казался ей иным, более зрелым, более уверенным.
«Каждый человек имеет право на счастье».
Так-то так, но кто смеет оплачивать свое счастье несчастьем другого? Или поставим вопрос иначе: откуда у Герберта есть право требовать, чтобы она осталась с ним, отреклась от того, к чему стремится? Она любит Томаса. В эту бессонную ночь, лежа подле Герберта, она впервые сама себе в этом призналась.