Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Знаешь, Шурочка, вероятно, я тебе говорил неоднократно, я особенно как-то ценю то, что могу с тобой вместе работать, мыслить, что мы с тобой, кроме всего прочего, такие хорошие товарищи!.. Хорошая ты моя Шурочка, как хорошо заживем мы с тобой в недалеком (я глубоко верю) будущем!
Очень интересно всё, что ты рассказываешь о Ник. Ив-че и его жене. Я Ник. Ив-ча люблю, он все-таки самый воспитанный и культурный из всех товарищей-мужчин[258]. Я его очень ценю и люблю. А помнишь ли, Шурочка, что было время, когда мне приходилось защищать его от твоих нападок? Как хорошо, что и ты его оценила, ведь он по существу, безусловно, хороший человек. Мой теплый привет ему. <…>
Какая ты чудная: в первом из полученных сегодня твоих писем ты пишешь, что я смело могу на тебя положиться, что запаслась бодрости и не растеряешь ее, а в предпоследнем опять тоскуешь, надвигается смятение… Потом опять более бодрые нотки… Ну, Шурочка, я всё же хочу верить и верю, что эти последние нотки окажутся преобладающими, что ты не бросишь надежду, уверенность в нашем светлом будущем, и что ты терпеливо будешь ждать, как жду я!
Лепестки гвоздики еще благоухали. Я еще не раскрыл письмо, как уж обратил внимание на исходящий от него тонкий аромат. Спасибо, моя милая.
Рассматривал твои фотографии. Мне ты больше всего нравишься там, где ты стоишь в малороссийском костюме, глаза так и светятся внутренним огнем, лицо такое ясное, озаренное, ласковое!..
Целую тебя, моя милая, светлая.
42.
Р[адзихов], 24-го июля 1915 г.
Моя милая, дорогая Шурочка. 11-й час ночи, я только что вернулся с объезда верхом на лошади своей епархии. Пообедал и вот, в ожидании чая и постели, пишу тебе. Вчера тебе не писал – рано утром выехал в одно село в 12-ти верстах отсюда, где будто бы умерло от холеры сразу семь человек. На поверку оказалось, что холера была виновата только в четырех случаях, остальные же безобидные. Выяснял, расспрашивал, распоряжался. Беседовал с местным ксендзом, с которым сразу стали приятелями. Заехал кстати на обратном пути еще в два села моего района. В одном из них пил чай у местного сельского учителя, тоже подружился. Беседовал с полковыми врачами одного из полков. Решили завтра еще раз встретиться для выяснения некоторых подробностей санитарного состояния этого полка и разных санитарных мероприятий и возможности их осуществления.
У въезда в Р[адзихов] встретился с корпусным врачом, которому тут же сделал доклад. Вернулся к 4-м часам, пообедал и лег на постель отдохнуть. Затем пришел сюда земский фельдшер из санит[арно]-гигиенич[еского] отряда, с которым мы разбирали мою канцелярию. Мудреная это штука, я всё больше запутываюсь. Провозились с ужином до 11-ти часов! Я окончательно изнемог и завалился опять в постель. Тебе, Шурочка, извини меня, не писал… Ты меня поймешь и, конечно, простишь. Ведь так?
Так прошел вчерашний день. А сегодня я тоже встал раненько и поскакал со своими санитарами и фельдшером в то село производить дезинфекцию. Ее мы произвели тщательно. Предварительно пришлось из одного из домов отправить в Р[адзихов]ский госпиталь еще одного заболевшего. Кончили там в час дня.
Оттуда я санитаров с подводой отправил домой, а сам поехал дальше, по направлению к позициям. Осматривал биваки, записывал что видел, давал инструкции. Затем попал в околоток одного из полков. Там посидел с товарищами за чаем и собрал массу сведений. От них только и можно узнать, что осуществимо, что нет. Я всё это записываю и без всяких обиняков сообщаю в своих докладах. Вообще ведь наша роль здесь сравнительно независимая и самостоятельная. Мы не только должны, но и можем писать и говорить правду.
Получили нравственное удовлетворение: в Р[адзихове] вчера не было ни одного холерного случая, раздали 580 бесплатных обедов, кроме того чай, хлеб!!! Правда, через земский отряд, но ведь не без нашей инициативы. А чистка местечка! А оздоровление целого квартала! И в деревнях теперь холера не будет распространяться, ведь мы теперь можем отправлять в военные госпиталя, изолировать! Тоже наша инициатива.
258
Симпатия Фр. Оск к Н. И. Скворцову была обоюдной. В одном из писем Ал. Ив. рассказывала: «Вечером мирно беседовали с Николаем Ивановичем. Я зашивала тебе
посылку, а он пил чай. Говорили о тебе. Он находит, что ты потому лучше других стоишь и интереснее, что постиг и проникся двумя культурами и унаследовал от двух наций только хорошее. Сравнивал тебя с Вильямом и нашел, что ты выше стоишь по своей беспристрастности» (14 июля).