Среди кочевников Северной Австралии
- Автор: Чеслинг Уильбур
- Год: 1964
- Язык: русский
- Переводчик: А. К. Модина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Среди кочевников Северной Австралии». Краткое содержание книги:
Если женщина в такой период украдкой раздобудет мужскую пищу, она навлечет беду и на себя и на своих родственников. Кроме того, животное, которое она убила, перестанет водиться в этих местах. Когда мужчина возвращается с охоты с пустыми руками, он говорит: «Должно быть, чья-то жена ела тут нашу пищу». И в течение нескольких часов каждая женщина группы должна доказать свое алиби, иначе жизнь ее мужа окажется под угрозой, и рано или поздно его постигнет несчастье. Выражая соболезнование пострадавшему, сочувствующие не откажут себе в удовольствии заметить, что раз нет явной причины его недуга, одна из его жен, наверное, съела запретную пищу.
Во время стоянок у мужчины бывает много свободного времени, и, если он от нечего делать забредет к своему другу в соседнюю группу, там его всегда ожидает самый радушный прием. Наловил хозяин рыбы — он поделится ею со своим гостем, даже позабыв уделить часть женщинам и детям. Считается, что, если гость останется и поест рыбы, в следующий раз улов будет обильнее. Когда гость уходит домой, хозяин заставляет его взять с собой самую крупную, самую хорошую рыбу, а иногда даже подарит копье, а то и копьеметалку. Как-то я спросил, почему делаются такие щедрые подарки, и мне объяснили, что таков обычай. Мужчина, скучающий у своего костра в обществе одних лишь женщин и детей, бывает необычайно рад, если к нему зайдет друг, и подарками старается выразить ему свое расположение и дружеские чувства.
Интересно, что аборигены не тратят времени на прощания. Когда юленгор уходит из гостей или надолго покидает свое стойбище, мужчины продолжают беседовать как ни в чем не бывало. Уходя, гость спокойно бросает: «Все. Я ухожу». Ни остающиеся, ни уходящие ничего больше не говорят и расстаются.
«Честное слово, Наратьин, у тебя прекрасный малыш. У него твоя голова и на носу такая же горбинка, как у тебя. Я никогда раньше не замечал, что он так на тебя похож, особенно когда он идет, размахивая руками. Замечательный парень!»
Наратьин играл с маленьким сынишкой в тени своего шалаша, а Маулин, человек из другой орды, говорил ему эти слова, стоя на пороге. Юленгоры очень любят слушать похвалы и буквально тают от того, что мы называем лестью. Слова гостя привели Наратьина в восторг, и он начал готовить для льстеца традиционный подарок — еду. Затем он разрисовал своего сына цветной глиной, надел на него браслеты и ожерелье из птичьих перьев и отправился с ним к Маулину. Увидев ребенка во всей его красе, льстец сначала выразил восхищение и лишь потом любезно принял из рук ребенка подарок. Сначала я думал, что льстец таким путем напрашивается на подарки, но потом убедился, что эта несколько необычная форма похвалы вполне искренна; ее произносят без стеснения, открыто, и, если поблизости бывают другие юленгоры, они почтительно понижают голоса.
Распределение пищи происходит по строго заведенному порядку. Самые отборные куски дичи — задние ноги, окорока — получают старики. Оставшееся мясо делят между остальными в соответствии с возрастом и положением каждого. Обычно трапезы протекают мирно. Охотники стараются принять свою долю нарочито равнодушно, хотя и с большим уважением относятся к хорошей еде.
Все же из-за несправедливого дележа иногда вспыхивают ссоры. Однажды Джауа принес мясо кенгуру и хотел разделить его между своими братьями и стариком из группы Нгаймил. Старик быстро произнес над тушей какое-то заклинание и объявил, что она стала священной собственностью его тотема. Теперь старик мог есть кенгуру, а юноша, убивший его, и его братья не имели права к нему притронуться. Всю ночь они неистово ругались, и, хотя братья грозили старику копьеметалками, он громко объявил табу, и юноши так и не отважились приблизиться к мясу.
Половой акт считается естественной функцией. Присутствие членов своей семьи, расположившиеся в нескольких футах соседи и даже неподобающее любопытство еще неженатых юношей мало смущают супругов. Даже в Восточном Арнхемленде, где внешне поддерживается строгая мораль, отношения между мужчинами и женщинами носят довольно свободный характер, и нет ничего удивительного в том, что большинство юношей со смехом признаются в своих «амурных делах», а первый шаг часто делают женщины, хотя тайком, — из страха перед своими мужьями.
Женатые мужчины стараются воспрепятствовать подобным связям. Холостяков и одиноких мужчин поселяют изолированно, на отдельной стоянке, в стороне от семейных очагов. Женщине не разрешается есть пищу, принесенную мужу кем-либо из молодых людей, иначе гость будет считать ее обязанной ему. Если же юноша хочет поделиться едой со своим женатым братом, он не должен приближаться к его костру, а может лишь отозвать брата и передать ему его долю.
Во многих случаях мужчине и женщине не позволяется приветствовать друг друга, и, когда я спрашивал чье-нибудь имя, от меня часто уходили или просто не отвечали потому, что никому из присутствовавших не разрешалось произносить имя того или иного человека. Братья и сестры могли беседовать, лишь отвернувшись один от другого. Мужчина имеет право беспрепятственно разговаривать со своей женой, матерью, дочерью, внучкой и племянницей. Но обращаясь к другим родственницам, он обычно отворачивается и не называет их по имени, а, чтобы привлечь внимание, произносит, например: «Я хочу говорить с матерью того-то». Он также может обойти запрещение, употребив термин, обозначающий степень родства, или обратиться к третьему лицу.
У юленгоров нет слов, соответствующих нашим формам вежливости, например «пожалуйста» или «спасибо». Вместо них они пользуются широко развитой системой выражения похвалы. Они излагают свою просьбу, прибегая к вежливой лести. Например, юленгор, имеющий несколько хороших наконечников копий, возможно, не горит желанием подарить их кому-нибудь. Но если сказать ему: «Дай мне, твое лицо смеется, оно приятно и красиво», — то наверняка получишь то, что просишь. Или, протягивая к родичу руку за какой-нибудь редкой едой, обычно говорят: «Дай. твоя рука добра и щедра».
Близкие родственники чаще употребляют другие выражения вежливости. Например, ребенок говорит матери: «Дай мне, твое лицо похоже на лицо моего дедушки». Родные и двоюродные братья и сестры скажут друг другу: «Дай, ты лицом — вылитый отец». Иногда они пользуются и иносказательными оборотами: «Те!» лом и плотью похож на своего отца». Хотя чаще с такими словами обращаются к покойнику во время погребального обряда.
Несколько лет я не мог понять, почему при моем появлении смеющиеся юленгоры вдруг прерывают разговор и бросают мне вслед: «Бедный парень-наш отец». Когда я спросил однажды, что это значит, они смутились, а я почувствовал себя еще более неловко. Аборигены никогда не будут смеяться, даже над шуткой, если мимо них проходит старый или вообще уважаемый человек. Если во время беседы или веселья к ним приближается старик, они повернутся в его сторону и скажут: «Куммадтаррк». Этим они выражают ему свои наилучшие пожелания, расположение, сочувствие, высказывают свое хорошее мнение о нем и дают понять, что смеются не над ним. В подобных же случаях женщине говорят: «Плечи у тебя широкие, и грудь твоя упитанная».
Если юленгор нечаянно причинит боль другому, зацепив или ударив того копьем или веслом, он испуганно просит прощения, уверяет пострадавшего в своей доброжелательности, раскаивается в том, что причинил боль, и, если пострадавший не его брат или близкий родственник, непременно дарит ему что-нибудь, как бы стремясь возместить нанесенный ущерб.
БЕЗ УВЕРЕННОСТИ
В БУДУЩЕМ
В течение столетий аборигены жили без какой бы то ни было уверенности в завтрашнем дне[10]. То, что человек может жить в Арнхемленде и находить достаточно еды, кажется чудом. Хотя площадь резервации составляет тридцать четыре тысячи квадратных миль, чужеземец погиб бы там, если бы не местные жители. Семья юленгора может здесь преспокойно изготовлять копья и орудия из твердой древесины, добывать огонь трением одной палки о другую, находить воду, строить соответствующий погоде шалаш и разбивать удобное стойбище.
10
Автор упускает из виду, что за 170 лет колонизаторской политики аборигены Австралии вообще в большинстве своем истреблены, а оставшиеся находятся на грани вымирания.