Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
Гилберт не успел договориться, ибо почувствовал, как его шею сдавили, и по комнате разлетелся хруст ломающейся кости, после чего Гилберт безжизненной массой упал на пол, чувствуя, как череп отделился от позвоночника.
— Надеюсь, мы друг друга поняли? — теперь усмехался Союз, смотря на побледневшее лицо немца.
========== 8. Заточение. ==========
На выходных Александр приезжал к Ване, стараясь проводить с ним как можно больше времени. Мальчику нужен был хоть кто-то, с кем бы он мог проводить время, общаться, играть и считать своим другом. Александр справлялся с этой ролью и не видел смысла представлять Ванюшу другим странам, пока мальчонка не подрастет, ну и ума соответственно, не наберётся. Также Союз боялся, что другие страны могут испортить его невинного ангелочка с глазами цвета первых сумерек ночи.
Сейчас, пока Союз разбирался с бумагами, Ваня бегал по кабинету, раскинув руки в сторону и издавая звуки, похожие на гудение. Судя по всему, он имитировал шум летящего самолёта.
Остановившись возле отцовского стола, Ванюша поинтересовался:
— Пап, а что ты делаешь? — Ваня стал прыгать возле стола, пытаясь разглядеть, что там так старательно пишет отец. — Хочешь я помогу тебе?
— Конечно хочу, — улыбнулся он сыну и протянул Ванюше чистый бумажный листок с простым карандашом. — Нарисуй папе домик.
— Хорошо, — Ваня взял лист и карандаш. — Большой домик?
— Пятиэтажный с двадцатью окошками, двумя балконами, и не забудь про сад, в котором растут пять яблонь и столько же груш, — вот таким вот хитрым способом Союз решил проверить математические знания сына.
А Ванюша и рад стараться, всё же отец приходил к нему один или два раза в неделю, а всё остальное время он проводил с вредной старухой, которая постоянно кричала на него.
В связи с тем, что Александр не мог круглосуточно находиться рядом с Ваней, он решил нанять гувернантку, и, естественно, выбор Союза пал не на добросердечную старушку, которая будет позволять мальчику делать всё, что он только захочет вплоть до мелкого хулиганства, и баловать его ещё при этом пирожками, а на сварливую и строгую учительницу начальных классов, которая сорок лет проработала в школе и на законном основании вышла на пенсию.
— Пап, тебе не одиноко? — спросил Ваня, лёжа на ковре, что покрывал весь пол в кабинете Союза, и рисовал маленькие квадратики в одном большом квадрате. Это был основной фундамент дома, а прорези в нём делались для окон. — Ты ведь всегда один.
— С тобой мне скучать не приходится, маленький непоседа, — не поворачиваясь к сыну, проговорил Союз. — С пола встань, а то всё самое ценное простудишь. Диван же есть свободный.
— Не простужу! — возразил Ваня, продолжая рисовать. — И я почти закончил.
Союз лишь закатил глаза, какой упрямый ребёнок, весь в отца. В этот момент Александр почувствовал даже некую гордость за сына, возможно, внешне они и не похожи, но характером Ванечка явно в отца пошёл.
— Па-а-ап! — протянул он, кладя законченный рисунок на стол. — Давай посмотрим альбом!
С бумагами на сегодня было покончено, поэтому Александр молча кивнул Ване и пересел на диван, Ванька тут же прыгнул к нему на коленки, держа в руках тот самый фотоальбом. Взяв его в свои надежные руки, Союз раскрыл его, в сотый раз показывая и рассказывая сыну, кто все эти люди на чёрно-белых снимках.
Когда Александр перелистнул страницу, его взгляд сам собой зацепился за одно интересное фото, на котором было запечатлено около двадцати человек в военной форме. Окинув своих погибших товарищей взглядом, Союз с улыбкой проговорил:
— А ну-ка, найди меня.
Конечно, Александр уже и не сомневался, что Ванюшка сможет найти его в толпе народа, всё же не в первый раз листают этот альбом. Союз просто хотел немножечко поиграть с сынишкой, Ване ведь очень нравилось находить папу среди остальных военных.
— Вот! — мальчик тыкнул пальчиком на человека в тёмной шинели, надетой поверх военной формы, с фуражкой на голове. — Самый высокий.
— Молодец, — поцеловав его в макушку, Союз перелистнул страницу, и в тот же миг с его лица спала улыбка, а на фотографиях появились странные люди в незнакомой военной форме с чёрными крестами на воротниках рубашки.
— А это кто? — Ваня указал пальчиком на человека в чёрной форме, который в дружеской манере приобнял Александра за плечи.
— Третий Рейх, — сухо проговорил Союз.
— Он плохой? — Ваня поднял глаза на отца, видя на его лице немое недовольство, которое он попытался скрыть за фальшивой улыбкой. — А почему вы стоите вместе?
— На тот момент, Ванька, мы с ним были друзьями, — закрыв альбом и отложив его в сторону, Союз обнял сына, взяв его на руки.
— А сейчас нет?
— Тебе пора в кроватку, — проигнорировав вопрос сына, Александр понёс Ванюшу в его комнату. Ну не мог же он рассказать, что этот Рейх учудил в сороковые годы и насколько жестоко поплатился за это.
— Нет! Не хочу спать! — Ваня задёргался, начав капризничать.
— А что хочешь? — Союз остановился, посмотрев на сына. — Кушать? Ты голодный?
— Нет! Я хочу ещё поиграть с тобой, — просил Ваня, надувая щечки.
— Будешь капризничать, больше к тебе не приеду, — пригрозил Союз.
Ваня всегда боялся лишь одного — что отец рано или поздно уедет и больше никогда не приедет к нему. Поэтому Ваня затих и крепко вцепился в одежду Союза, не желая отпускать его.
Но Александр, не обращая на это внимания, уложил сына в кровать, ложась рядом и начиная ждать, когда мальчонка уснёт. Ваня всегда очень быстро засыпал, поэтому Союз без всяких детских истерик покидал дом со спокойной душой и чистой совестью.
***
Проснувшись полшестого утра, Ваня по привычке осмотрелся. Та же комната, те же обои в белую крапинку. Он всё ещё находился в жилище братьев немцев.
Поднявшись с кровати, не забыв её заправить, Иван вышел в коридор и, следуя зову интуиции, остановился возле одной из десятка дверей. Немного помявшись, Ваня всё же приоткрыл её заглянув внутрь. Увидев в полумраке спящего за рабочим столом с бумагами в обнимку Людвига, Ваня улыбнулся и твёрдо для себя решил наконец-то покинуть чужое жилище. Погостил и будет, пора домой!
Быстро спускаясь вниз по лестнице, Ваня совсем не чувствовал присутствия в доме Пруссии. Возможно, он ушёл куда-то, чем значительно облегчил задачу маленькому джентльмену, решившему уйти по-английски.
Надев всё ту же серую шинель и закрыв шею шарфом, Ваня открыл очередную дверь и вышел на улицу, насквозь пропитываясь холодным воздухом и пронизывающим ветром. Ну теперь-то ему точно никто не помешает.
Однако планы России рухнули, как карточный домик. Гилберт возвращался с прогулки, ведя на поводках трёх собак, и, заметив Россию, окликнул его.
— Куда собрался? — как всегда грубо и недовольно буркнул немец. Настроение было далеко не радужным, поскольку мало кому понравится проснуться в четвёртом часу ночи на ледяном полу с жуткой болью во всём теле и в особенности в шее.
— Домой, — робко пробормотал Ваня.
— Даже не надейся, пока не признаешься Западу в том, что ты Россия, из дома не выйдешь, — грозно заявил Пруссия, жестикулируя каждое сказанное слово.
— Но я уже вышел, — испуганно прошептал Иван.
Хмыкнув, Гилберт затащил Россию обратно в дом, а следом за ним зашли собаки, после чего Пруссия запер дверь на ключ, который тут же спрятал во внутреннем кармане толстовки. В этот момент Ваня понял, что просто так выбраться отсюда ему не удастся, отчего с лица спала вся былая радость, оставляя после себя кислый осадок, отдающий горечью.
Без чистосердечного признания Ивана, Германия отказывался верить в то, что он Россия и признавать своё поражение в споре. А Пруссия очень уж хотел прокатиться на этой металлической крошке. Вот только ранее на кухне Людвиг заявил, мол, выстрел в голову и скорейшее восстановление парня ещё не доказывают, что он страна и что он именно Россия, а не какая-нибудь там Югославия. На этой ноте у Гилберта зачесались руки схватить этого Фому неверующего и стукнуть его пару раз хорошенечко головой об стенку.