Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
— Людвиг Керхайзен, взаимно, — Германия пожал тонкую ладонь России, которая показалась ему чересчур холодной, даже холоднее чем семь часов назад, когда он перетаскивал тело Вани в свою комнату.
========== 7. Ваня и Людвиг, знакомство и общение. ==========
Людвиг Керхайзер… Эти два слова показались России настолько знакомыми и родными, что заставили его задуматься, вызывая настолько приятную ностальгии, от которой губы сами собой расплылись в улыбке.
Подобная реакция вызвала у Людвига не только удивление, но и полнейшее замешательство. Он, конечно, понимал, что русскому парню подобное имя может показаться смешным, но Ване не было весело, а совсем наоборот — грустно. На лице мальчишки загорался и быстро потухал целый шквал эмоций.
— У меня так собаку звали, только Райнхард Керхайзер, — на лице Вани появилась грустная улыбка, по которой Германия смог определить, что животного уже нет в живых. Подняв расстроенные глаза на Людвига, Ваня тихо добавил. — Ума не приложу, почему отец дал пёсику такую странную кличку. Но я всегда звал его просто Керчи.
Из ванной донёсся заливистый смех, ибо Гилберт специально не стал закрывать дверь, чтобы подслушать разговор этих двоих. В доме не было женщин, а из представителей мужского пола нашего Пруссию голым только слепой не видел, так что ему было нечего бояться, да и стесняться в принципе тоже.
— В-вот как? — Германия всегда был рад поболтать о четвероногих братьях наших меньших. Вот только услышанные инициалы натолкнули его на мысль об отце, в результате чего желание разговаривать у Людвига пропало в раз. Не любил он Рейха, и это ещё мягко сказано. — Какой он был породы?
— Простая дворняжка, — так же угрюмо пропел Ваня. — Керчи не прожил со мной и года, его соседский пёс покусал, и он умер.
Повисло неловкое молчание, Германия не хотел сыпать соль на рану, и без того видя, насколько эта тема болезненная для мальчика. Однако Ваня быстро отошёл от ностальгии и, подняв аметистовые глаза на Людвига, с улыбкой проговорил:
— Спасибо за футболку.
На щеках немца осел лёгкий румянец, заставивший Людвига только сейчас обратить внимание на внешний вид Ивана и попутно вспомнить о его серой шинели, которая быстро отправилась в стирку, и о шарфе, который отправился следом за ней. Остальная одежда была безнадёжно залита кровью, поэтому Германии пришлось просто выкинуть её и подыскать Ване подходящие по размеру футболку со штанами. Шинель с шарфом спаслись лишь, потому что были в тот момент не на Иване, а висели на вешалке в прихожей.
— Не за что, — холодно проговорил он, отведя взгляд в сторону, — она не моя.
— Тогда…
— Гилберт одолжил, и переодевал тебя тоже он, — заметив небольшой испуг в глазах мальчика, Германия понял, что не стоило уточнять о том, кто именно раздевал и одевал его.
Как ни посмотри, а Гилберт со своими доказательствами мог с лёгкостью убить Россию, окажись тот простым человеком. Неудивительно, что Ване неприятно слышать столь интимные подробности с участием этого человека.
— В-вот как? — Ваня смутился, в результате чего на щеках осел ярко-розовый румянец, заставивший Германию только укрепиться в теории о том, что сейчас Россия в самый последний момент хочет разговаривать о своём убийце.
Иван был одет в простую, ничем не примечательную белую футболку, на которой была изображена корона и надпись «Боготвори Великого Меня!» на нескольких языках мира. Русского языка там не было, поэтому Ваня не сумел разобрать эти витиеватые каракули, да и не до того ему было.
Перенося остывающее тело России из одной комнаты в другую, Германия хотел сам переодеть его и оттереть кровь с пола, что накапала на него в процессе переноса. Людвиг до последнего не хотел просить помощи брата, но когда Гилберт сам предложил её, то Людвиг не смог отказаться. Дрожащими руками многого не сделаешь, да и состояние у Германии было такое, что он практически ничего не видел перед собой. Не окажись Гилберта рядом, неизвестно чем бы вся эта история могла закончиться.
— А этот Гилберт, он твой друг? — Ваня суетливо забегал взглядом, по такой реакции Германия быстро понял, что мальчишка стесняется, но интерес и любопытство выигрывают у робости со счётом 0:2.
Германия задумался, не зная, кем следует представить Гилберта. Другом? Братом? Может, отцом? Отчего-то в голову немца забралась мысль о том, что Иван не ждёт какого-либо ответа и скорее всего этот вопрос был и вовсе задан лишь для того, чтобы поддержать разговор.
— Гилберт присматривал за мной в детстве, так что он мне как старший брат, — неуверенно проговорил Людвиг.
Ваня нахмурился, вспоминая недавнюю беготню с полотенцем и непростительную грубость Людвига по отношению к человеку, который его поставил на ноги и по сей день продолжает заботиться о нём как о родном брате.
— Тебе стоит проявлять больше уважения к человеку, который тебя вырастил, — со всей серьёзностью проговорил Ваня.
— Вот-вот! Я о том же, — раздался крик из ванной.
Несносные выкрики Гилберта ставили Германию в неловкое положение и сбивали с нужной мысли, хотя Ване они, похоже, нисколечко не мешали. Не зря же он стоит как ни в чём не бывало и хлопает глазами, продолжая изучающим взглядом смотреть на хозяина дома.
— Думаю, нам следует перейти в гостиную, — предложил Германия.
— Не стоит. Я уже ухожу, проводи меня, пожалуйста.
Германии так и хотелось выкрикнуть «уже?!», но он сумел подавить в себе это желание. Его чуть приоткрывшиеся губы тут же сомкнулись в немом вопросе. Ещё толком познакомиться не успели, а этот русский уже собрался уходить, странный он какой-то. Но тут скорее всего дело в Пруссии, который самым грубым способом решил пополнить организм Вани железом.
Германия замялся, метаясь меж двух зол: отпустить Ивана или настоять на чашке чая и спокойно всё обсудить. Конечно, Людвиг мог так же отпустить Россию и просто договориться с ним о встрече, чтобы после всё обсудить, но…
Размышления Людвига были прерваны вышедшим из ванны Гилбертом, который на сей раз вместо полотенца предпочёл надеть мягкий халат тёмно-шоколадного оттенка. Заворачиваться в полотенце, как уже показала практика, было очень ненадёжно, особенно рядом с русскими, поэтому Пруссия решил не наступать дважды на одни и те же грабли и защитить своё прекрасное тело приятной на ощупь тканью халата.
При взгляде на брата губы Германии сжались в тонкую линию, ибо Гилберт нарочно надел его любимый халат и вышел к ним явно с целью покрасоваться.
— Почему этот ещё здесь? — фыркнул Пруссия, косо смотря на Ивана
Россия ни слова не понял из сказанного Гилбертом, поэтому стоял молча, чуть растянув губы в улыбке. Отец всегда твердил о том, что нужно уважать старших, какими бы противными и сварливыми они не были.
— Он наш гость, уйдёт, когда сам пожелает, — спокойно проговорил Людвиг, дабы не напугать Ивана, но в душе ему безумно хотелось отругать Гилберта за подобное поведение и хамство по отношению к мальчику, который ему ничего не сделал.
Разговор братьев был прерван голодным урчанием в животе. Немцы синхронно повернулись, взглянув на Ивана, заставив мальчишку смущенно опустить глаза, прошептав слова извинения. Сделав одолжение, Гилберт предложил накормить бедолагу прежде чем отправить его восвояси. Ваня, конечно же, стал отпираться, говоря, что совсем не голоден, только воды попьёт и пойдёт. Но спорить с Гилбертом бесполезно, особенно когда он уже столь любезно приготовил картофельное пюре и сварил несколько сосисок.
— Ешь давай, эта порция всё равно в тебе окажется. Так что лучше ртом, — пригрозил ему Пруссия, опустив ладони на плечи Ивана, не позволяя встать из-за стола, даже не прикоснувшись к еде.
Ваня, продолжая дуться, зачерпнул ложкой немного картофельного пюре и проглотил его, не жуя. Да, эта масса была не такой как дома, она отличалось от того, что ему готовил отец, Оля или Наташа. Но голодному, как говорится, всё вкусно, поэтому Ванька не стал упрямиться, а просто ел, не обращая внимания на стоящего над душой Пруссию и Германию, так же стоящего где-то за его спиной.