Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я знаю, что ты пьёшь чай без сахара, но когда мы пьём его вместе, всегда кладешь две ложечки, потому что я люблю сладкое и, допив свой чай, обязательно потянусь за твоим, — констатировал мальчик, смотря на отца в ожидании похвалы.
— Ты очень наблюдательный, — Союз погладил сына по светлым волосам, с нетерпением ожидая, когда же тот закроет глазки и уснёт.
— Пап, а почему у меня нет мамы?
— Потому что у тебя есть я, — наклонившись, Союз поцеловал сына в лоб, стянув с него одеяло до шеи.
— А у тебя есть кто-то?
— Нет, — ответил Александр, поправив сползшую на глаза чёлку. — Мне никто не нужен кроме тебя, головастик.
— Хи-хи, я Ваня. А ещё ты забыл Бастюшу.
— Ох, как я мог… — поднявшись и отойдя к шкафу с книгами, Александр стал искать наиболее подходящую литературу для сына. А то не уснёт ведь без сказки. — Мне никто не нужен кроме вас с Бастюшей.
Бастюшей звали кошку, проживающую на протяжении нескольких лет в этом доме. Ваня очень любил её, дети по своей природе всегда очень сильно привязываются к домашним питомцам.
— Пап, — протянул мальчик, — если у меня нет мамы, значит, меня родил ты?
— Чего? — оторвав взгляд от книги, Союз удивлённо взглянул на сына.
— Я видел в книжке, как появляются на свет дети, — пояснил Ваня, вводя отца в курс дела. — Ты родил меня, а потом кормил грудью.
— Даже так? — на этой минуте Союз растерялся, не зная, что делать: удивляться или смеяться. Но чувство юмора взяло вверх и Александр тихонько рассмеялся. — Думаю, тебе рановато читать такие книги.
Повернувшись к шкафу, Союз решил убрать всю литературу касательно биологии да и просто книги, не предназначенные для прочтения шестилетним детям. Ваня был ещё маленьким и, живя с отцом, ещё не понимал, что в природе существует разделение на мужской и женский пол и потомство приносят как правило особи женского пола. Странно, что он так быстро забыл день своего рождения.
Отложив литературу восемнадцать плюс на отдельный столик, Александр взял одну из любимых сказок Вани про зайчика и начал читать её с самого начала. Не прошло и пяти минут, как мальчик быстро уснул.
Покинув комнату сына, Союз хотел было позвонить секретарю и разузнать насчёт завтрашнего дня, действительно ли у него выходной и не нужно появляться в Кремле просто так, для галочки.
Но едва Александр взял трубку, на его шею бросилась белокурая девица с воплями:
— Шурик! Наконец-то я нашла тебя! — просто пищала от радости Беларусь.
Отцепив её от себя, Союз строго осмотрел сестру с ног до головы, на ней было всё то же тёмно-синее платье и белая ленточка на волосах. Девушка без конца тянула к нему руки, проявляя желание обнять и зацеловать любимого братика, на поиски которого потратила практически два года, пока случайно не наткнулась на это подозрительное строение.
— Наташа, я же просил…
— Ты не пришёл домой с работы. Я волновалась, — из голубых глаз девушки по бледно-розовым щекам скатилось несколько слезинок, придавая этой ситуации ещё более драматичную развязку. — Неужели ты выкинешь сестру на улицу?
— Не выгоню, — на вздохе проговорил Союз. — Но пообещай, что никому ничего не расскажешь об этом месте.
— Обещаю, — прильнув к груди брата, Наталья довольно потёрлась о него щёчкой, как кошка, помечая свою территорию.
Обещания Беларусь сдержала и никому ничего не рассказала об этом месте. Ибо сболтни она о нём хотя бы Украине, о нём бы тут же узнал весь Советский Союз и тогда к братику начали бы ломиться толпы стран, прося расписаться тут, поставить галочку там и прочее, прочее, прочее. Нелегко быть главой столь огромнейшей страны, в которой целых пятнадцать республик.
Более того, Беларуси не посчастливилось наткнуться на Ваню, а утром Союз самолично отвёз сестру в многонациональный дом стран СССР.
***
Узнав, что Ваня проводил время в компании Германии с Пруссией, премьер-министр, посоветовавшись с президентом, решил, что это неплохое начало для дальнейшего полноправного вступления России в ряды олицетворений стран всего земного шара. Но радость, как и дальнейшие планы на будущее премьер-министра, длилась недолго… Россия заявился к нему утром, едва часы пробили восемь и это не могло не… Радовать? Нет, скорее огорчать.
Но несмотря на бесчисленное количество извинений, Иван наотрез отказался рассказывать о том, где он был и что он там делал. Хоть премьер-министр и не настаивал на полном отчёте со всеми пристрастиями, но исходя из собственного любопытства ему было интересно узнать, чем же там таким занимался Россия. Но последний молчал, как партизан на допросе.
По возвращению России планы быстро поменялись и было принято решение о возвращении в Москву завтра утром. А пока можно и отдохнуть, чем Ванюша, собственно, и собирался заниматься ближайшее время. Как же хорошо в доме премьер-министра без этого противного Пруссии.
***
После ухода Ивана в немецком доме стало непривычно спокойно и пусто. Казалось бы, это привычное состояние сея поместья, но всё равно в нём чего-то не хватало. Возможно, лая собак или ворчания нашего Великого, а возможно и нравоучений самого Людвига.
Россия ушёл всего пару часов назад, а по нему уже успели заскучать. Впрочем, по довольной ухмылке Пруссии не скажешь, что он так уж горюет и тяжко переживает утрату. Да и горюет ли он вообще? Германия привычным образом сидел за обеденным столом, но у него просто кусок в горло не лез, и дело тут не в полученной информации, а в том, что они с Иваном далеко не на дружеской ноте расстались.
Обиделся Ванюшка на немцев и похоже серьёзно. Конечно, Ваня пытался скрыть это недовольство за фальшивой улыбкой, но Германия практически сразу раскусил его, как ореховую скорлупу.
Ковыряясь ложкой в чём-то, напоминающим кашу, а на вкус отдающим кисло-сладким зелёным яблоком, Людвиг уже и сам не знал, чего ему следует бояться больше: получить по шапке от Босса или того, что Иван может затаить обиду и они с ним уже никогда не смогут наладить дружеские отношения.
«Только ли дружеские? Людвиг, признайся себе уже в том, что рассчитываешь на большее», — где-то глубоко внутри себя Германия слышал голос, который беспрестанно шептал ему то, о чём в приличном обществе не принято говорить.
Писк сигнализации, установленной на машине, эхом разлетелся по дому, заставив обоих братьев вздрогнуть и переглянуться. Нечасто в их доме случаются подобные события, видать, дама требует внимания.
— Иду, любимая! — воскликнул Гилберт и пулей выбежал из кухни.
— Эй! Это пока ещё моя машина, — оставив ложку в этой густой липкой массе, Германия побежал вдогонку.
Как только они ушли, на секунду в комнате появился тёмный силуэт и оставил на том самом обеденном столе, за которым ещё пару секунд назад сидели братья немцы, белый конверт с золотистыми подсолнухами. Закончив, этот таинственный гость испарился так же незаметно, как и появился.
Вернувшись в дом, Гилберт с Людвигом направились в ванную мыть руки, а после вошли на кухню. Возвращаясь к брошенному завтраку, немцы мелодично препирались, обвиняя друг друга в халатности:
— Надо было гараж закрывать, — ворчал Германия.
— Я бы закрыл, если бы кое-кто ключи не зажал, — не желал признавать своих ошибок Гилберт.
Сев за стол и продолжив доедать то, что осталось в тарелке, Германия случайно увидел конверт, которого точно не было, когда они изначально садились за стол. Взяв неизвестный предмет в руки, Германия попытался прочесть, кому это письмо адресовано, но не сумел разобрать корявого почерка да ещё и на русском языке. Молча протянув его Пруссии, Людвиг принялся ждать, когда тот развернёт его и прочтёт. Гилберт понял всё без лишних слов, едва взглянув на адресата. Избавившись от самого конверта, он вынул небольшую открытку, на которой были одни лишь подсолнухи на чёрном фоне, и стал вчитываться в текст, пытаясь разобрать почерк.
— Это от нашего Ваньки, — на этой секунде Людвиг выпрямился в плечах и поправил причёску, приводя и без того идеально уложенные волосы в порядок. — Кажется, он хочет встретиться с тобой, чтобы что-то вернуть.