Эразм Роттердамский Стихотворения. Иоанн Секунд Поцелуи

Чистой стопою. Золотое ты побеждаешь солнце, Дивною росой превосходишь звезды, Ясные рога пред тобой склоняет Росная Феба.[96] Сам высокий тот наблюдатель видел, Как луну стопой попирала, дивной Звезд окружена золотой короной, Солнца сияньем. Некогда певцы, все провидя, пели 70 О тебе, кому суждено потомство Непорочно дать, кто век новый явит Землям в разрухе. Матерью царя вечного ты станешь, — Ведь о том же песнь и Сивилл Делийских,[97] И в писаньях все достоверных это Сказано, Дева. От поры глухой Ветхого Завета, Что в грядущих уж восходила тенях, Разной у отцов, но правдивой встала 80 В воображенье. И терновый куст[98] низкорослый, в жарком Пламени еще не сгорев, поведал, Что ты бога нам породишь, оставшись Чистою девой. И ковчег, небес заключавший манну, Показал, что ты в непорочном чреве Бога нам зачнешь, кто питатель жизни, В чреве, как в храме. Метит ветвь тебя[99] в необычных родах, 90 Плодна миндалем и еще цветами, Влажное тебя отмечало руно В месте иссохшем.[100] Древле и Эсфирь образ твой явила, Тысячам смягчив иудеев беды, С блеском отомстив, и Юдифь,[101] навеки Славная тем же. О тебе врата говорят пророка Неотверсты, блеск отражая солнца, Смотрят на восток, для царя лишь только 100 И проходимы. Этими тебя предвосхитить, дева, Знаками хотел созидатель мира, Не пустыми, их подкрепивши тени Истиной скоро. Ибо в час, когда средь теснин Олимпа Люцифер, с толпой вниз катясь надменной,[102] Молнией блеснув, низвергался в Тартар Тьмы непроглядной, О великом том сокрушаясь крахе, 110 «Неба павший строй, — говорит Создатель, — Надо вновь поднять и раскол исправить Части небесной». Создается тут существо из красной Глины, сам творец вдохновеньем божьим Добрый, семена вслед придал живые Массе бесплодной. А затем велел среди рощ блаженных Обитать, в полях, озаренных солнцем, Где течет поток четырьмя струями, 120 Сладко журчащий. Вечная весна в ароматах дивных Блещет там всегда среди роз прекрасных, И фиалки там, и земля не знает Стужи враждебной. Там леса стоят, не теряя вовсе Зелени густой и приятной взору, И всегда несут винограда лозы Сочные грозди. Малобатр струит благодатный запах, 130 Циннамом и нард[103] обонянье тешат, И бальзамы там, как слеза, спадают С веток зеленых. И отец главой в тех краях поставил Человека, — тот был им только создан; «Это все, Адам, — он сказал, — тебе я Препоручаю. Волен будешь ты, и куда захочешь, Властную свою распрострешь десницу; С этих лишь ветвей опасайся тронуть 140 Плод вредоносный. Яблоко сие разродится смертью, Коль в недобрый час ты его коснешься; Сколько горя, — ах, — под плодовой скрыто Льстящею кожей!» Не стерпел, ярясь, столь высокой чести Змей — завистник и он искусством хитрым Тщится помешать, чтобы падший снова Неба достигнул. «Жалкие, доколь, — он сказал, — поверив 150 Повеленьям сим хитроумным, жизни Вы бежите, где вышней волей вскоре Вкусите плод вы? И жена, увы, легковерно этим Увещаньям всем льстивого поверив Змея, увидав, плод взяла, вкусила — Пала тотчас же. А потом жена обманула мужа Лживая, а он, уступив любови Нежной, принял плод, взял, вкусил — и тоже 160 Пал вслед за нею. О злосчастный день, что отметить надо Камнем черным, о неизменно слезный, Веку, и всему, ты один приносишь Столько несчастий. Ведь отсюда вполз тот порочный корень В род потомков; за невоздержность предков Злая смерть была для потомков-внуков Тяжкой расплатой. И кому творец небеса готовил, 170 Те уже (о боль!) для бичей свирепых Демонов свои клонят шеи, взяты Бездною мрака. Делал что отец при таком смятенье? И ваятель сам недоволен явно Тем, что создал он, человека также Долей плачевной. «Вот пока мы здесь на земле готовим Небо, — он сказал, — их, увы, обоих Гибели отец, сокрушая сходно, 180 Карою губит. Он, пособником обойден несхожим,[104] Змеем, страшный яд восприял, другой же — Сатана, своей, а не чьей-то волей Зло совершивший, Вечные теперь избывать повинен Наказанья, что заслужил: и рана Тайная внутри, клокоча, целебных Средств избегает. Дальше, кто сражен чужеземной кознью, 190 Не своей воспрять он и должен силой: