Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Асия, переводя слова тетушки Бану, снова заговорила громче, это был ее любимый эпизод. Ей нравилось представлять себе, как потоп смывает с лица земли деревни и целые народы, а вместе с ними и воспоминания о прошлом.

– Они плавали много дней, и кругом была лишь вода. Довольно быстро их припасы стали подходить к концу. В один прекрасный день им не из чего было приготовить трапезу. И тогда Ной приказал всем обитателям ковчега: «Несите сюда все, что у вас есть». И все, животные и люди, птицы и насекомые, сторонники разных вероучений, все принесли то немногое, что у них оставалось. Потом смешали все вместе и сварили огромный котел ашуре. – Тетушка Бану с гордой улыбкой посмотрела на плиту, словно там стоял тот самый котел. – Вот история этого яства.

Она утверждала, что все важные события мировой истории случались в годовщину этого дня. Начиная с тех времен, когда Аллах принял покаяние Адама. В этот день Юнус (Иона) был выведен из чрева проглотившего его дельфина, Руми повстречал Шамса, Иисус взят на небеса, а Моисей получил скрижали с десятью заповедями.

– Спроси Армануш, какая самая важная дата в армянской истории, – сказала тетушка Бану Асии, полагая, что, скорее всего, событие придется на этот самый день.

Армануш ответила не раздумывая, как только ей перевели вопрос:

– Геноцид.

– Не думаю, что это впишется в твою схему, – улыбнулась тетке Асия, но переводить ответ не стала.

На кухне появилась тетушка Зелиха, с сумочкой в руках, и скомандовала:

– Так, направляющиеся в аэропорт пассажиры, пора, все в машину!

– Я с вами! – Асия бросила поварешку на прилавок.

– Мы этот вопрос уже обсудили, – безучастно и каким-то не своим голосом возразила тетушка Зелиха. С такой жутковатой хрипотцой, словно ее устами говорил кто-то чужой. И этот чужой приказал: – Ты, милочка, остаешься дома.

Больнее всего было оттого, что Асия не могла понять, что выражало ее лицо. Она чем-то расстроила мать, но не могла взять в толк чем, разве что самим фактом своего существования.

– Ну и чем я ей на этот раз не угодила? – всплеснула руками Асия, когда тетушка Зелиха и Армануш ушли.

– Ничем, дорогая, она тебя так любит, – проговорила тетушка Бану. – Оставайся со мной и с моими джиннами. Вот сейчас все вместе доделаем ашуре и пойдем по магазинам.

Но Асии совсем не хотелось никуда идти. Со вздохом она зачерпнула горсть гранатовых зерен, чтобы украсить оставшиеся вазочки. Она равномерно сыпала зерна, словно оставляла путеводные знаки, чтобы потерявшийся ребенок нашел дорогу домой. Ей подумалось, что в прошлой жизни гранатовые зерна могли быть маленькими драгоценными рубинами.