Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

У нее вырвался вздох, граничивший с отчаянием. А потом почему-то страшно захотелось поперчить еду, и она потянулась за керамическими снеговиками. Засомневалась было, кого из уродцев взять, но остановилась на женской особи – и в итоге пересолила остатки яичницы.

До конца завтрака Асия сидела с отрешенным, холодным видом.

Через некоторое время тетушка Бану встала и обратилась к ней жалостливым голосом:

– Милая, давай-ка мы тобой прошвырнемся по магазинам? Выйдем сразу после завтрака и через два часа вернемся. Развеемся немножко. Но сначала, – тетушка Бану вдруг оживилась, – идем на кухню, поможешь мне разлить ашуре по вазочкам.

Асия покорно кивнула.

«Какого черта! – думала она. – Какого черта!»

На кухне пахло, как в модном кафе в воскресный день после полудня. Пряный аромат корицы преобладал над всеми прочими запахами. Асия, взяв поварешку, принялась черпать ашуре из огромной кастрюли и разливать по стеклянным вазочкам, по полторы поварешки в каждую.

Интересно, почему тетушка Зелиха не захотела взять ее в аэропорт? Место в машине точно есть. Ей пришло в голову, что тетушка Зелиха старается не подпускать ее слишком близко к гостям. Асия заметила, что мать была не в восторге, узнав, что Мустафа возвращается домой после двадцатилетнего отсутствия.

– Помочь?

Обернувшись, она обнаружила, что за ней наблюдает Армануш.

– Конечно. Давай. Спасибо. – Асия передала ей миску колотого миндаля. – Посыпь, пожалуйста, каждую вазочку.

Минут десять они работали вместе, изредка обмениваясь краткими проникновенными фразами. Армануш вспоминала бабушку Шушан.

– Я ведь и затеяла все это, взяла и сама по себе поехала в Стамбул, потому что надеялась в бабушкином городе почувствовать наследие предков, понять, на чем стою. Думаю, я хотела познакомиться с турками, чтобы ощутить, каково это – быть армянкой. Вся поездка была попыткой приобщиться к бабушкиному прошлому. Я собиралась рассказать ей, как мы разыскивали ее дом. А теперь ее не стало… – Армануш расплакалась. – Мне даже не довелось повидаться с ней напоследок.

Асия обняла подругу, правда, с непривычки выражать любовь и сострадание получилось довольно неуклюже.

– Я очень сожалею о твоей утрате, – сказала она. – Давай до отъезда сходим еще поищем какие-нибудь следы из прошлого твоей бабушки. Можем снова пойти туда, других людей порасспрашиваем, вдруг узнаем что-нибудь.

– Спасибо, но, по правде говоря, после маминого приезда нам вряд ли удастся погулять самостоятельно. Она меня так опекает, шагу не дает ступить.

Услышав, что кто-то идет, подруги замолчали. Это тетушка Бану пришла их проведать. Она постояла, глядя на то, как они украшают вазочки с десертом, а потом с улыбкой спросила:

– Армануш знает историю об ашуре?

Впрочем, это был не столько вопрос, сколько вступление к рассказу. И пока девушки чистили гранаты, а потом их зернами вместе с молотой корицей и колотым миндалем посыпали десятки выстроившихся на прилавке вазочек, тетушка Бану начала свой рассказ: