Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Проникавший сквозь занавески неяркий бархатный свет фонаря падал на тетушку Зелиху. Она валялась на кровати, уткнувшись в бутылку водки, в одной руке был зажат мобильник, в другой тлела сигарета.

Тетушка Бану на цыпочках прокралась в ее комнату. Быстро затушила дымившееся одеяло, погасила и выкинула в пепельницу окурок. Положила мобильник на комод, спрятала бутылку под кровать, укрыла сестру простыней и, выключив свет, распахнула окна. Повеяло свежестью и резким соленым запахом моря.

Проветрив комнату от дыма и перегара, тетушка Бану посмотрела на не по возрасту утомленное лицо младшей сестры. В тусклом желтоватом свете фонаря лицо это светилось каким-то неземным светом, словно отражало пламя, что так мучительно сжигало Зелиху изнутри и теперь от водки разгорелось еще ярче. Тетушка Бану поцеловала сестру в лоб с нежностью и состраданием. Затем, покосившись направо и налево, убедилась, что джинны, как обычно, восседают у нее на плечах и внимательно наблюдают за происходящим.

– И что вы собираетесь теперь делать, госпожа? – злорадно поинтересовался мсье Стервец.

Видя хозяйку в столь беспомощном и удрученном состоянии, он даже не пытался скрыть свое торжество. Его всегда забавляло бессилие сильных.

Тетушка Бану промолчала и лишь едва заметно нахмурилась. Мсье Стервец соскочил с ее плеча и уселся на кровати, в опасной близости к спящей Залихе. Судя по озорному блеску в глазах, злого духа посетила отличная идея. Он резко дернул на себя простыню, так что Зелиха чуть было не проснулась, и обвязался ею, как платком. Потом подбоченился и пропищал тонким женским голосом:

– Послушай-ка, – джинн явно кого-то передразнивал, – в этом мире есть столь ужасные вещи…

У тетушки Бану побежали по спине мурашки, она узнала, кого он передразнивал.

– В этом мире есть столь ужасные вещи, что добросердечные люди – благослови их Аллах! – даже представить себе не могут. Но так, скажу я тебе, и должно быть. Правильно, что они живут в неведении, это только подтверждает, какие они хорошие. В противном случае, знай они об этих вещах, уже не смогли бы оставаться такими хорошими. Но, если вдруг попадешь в ловушку злых козней, ты обратишься за помощью вовсе не к этим добрым людям.

Тетушка Бану в ужасе уставилась на мсье Стервеца, но тот уже сбросил простыню и расположился напротив, готовый изобразить второго участника разыгрываемого диалога. Для этого он схватил пригоршню оставшегося у Зелихи изюма, подбросил ягоды в воздух и, как по волшебству, нанизал их на невидимую нить, так что получились длинные бусы и множество браслетов. Напялив на себя получившиеся украшения, джинн ухмыльнулся. Было не сложно догадаться, кого он на этот раз изображал. У Асии была довольно узнаваемая манера одеваться.