Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Хотя Голицын, похоже, никогда не упускал возможности нажиться на желании богатея-старообрядца спасти свою дочь от замужества, он сам и его стексовские управляющие усердствовали в принуждении остальных отдавать своих дочерей. В начале 1823 г. Прокофий Кротов доехал аж до Москвы, чтобы пожаловаться на попытки управляющего Ферипонта Попова заставить его выдать 15-летнюю дочь Авдотью за сына Ивана Голубкина. Утверждая, что его жена хворает и что у него три малых сына, за которыми нужен уход, Кротов просил разрешения оставить Авдотью дома еще на год. Управляющий Попов парировал, что, мол, Кротов мужик неотесанный, упрямый и никогда добровольно не отдает своих дочерей замуж, что он ранее выдал другую свою дочь только под принуждением, что Голубкин не может найти другой невесты для своего 16-летнего сына и Кротова надо заставить отдать Авдотью. В данном случае вотчинная контора распорядилась отложить Авдотьино замужество на год, как просил отец. В итоге Голубкин нашел другую девицу для своего сына[584]. Желание Кротова оставить Авдотью дома могло быть связано с его религиозными убеждениями; при этом Авдотьи уже не было в его дворе к моменту проведения ревизии 1834 г.: она, по-видимому, либо вышла замуж, либо умерла, но в том же году с Кротовым проживала его незамужняя сестра, скорее всего староверка[585]. Между тем, возможно, ему действительно была нужна помощь дочери по дому, или он мог быть против предлагаемого жениха, или же считал, что она еще слишком юна для замужества. С другой стороны, управляющий Попов в ситуациях с обеими дочерями Кротова явно действовал в интересах других крестьян, которые просили его обеспечить жен для своих сыновей.

В вотчинной переписке проблемы брака соседствуют с проблемами старообрядчества. Подавляющее большинство стексовских крепостных было официально православным, но их религиозные обряды на самом деле были иноверческими. Как писал управляющий Попов в 1823 г. в голицынскую московскую контору, в селе Пашутина имелась старообрядческая (он хотел сказать единоверческая) церковь, и прихожане прилежно ее посещали. Многие другие крестьяне, однако, «из-за лени и раскольнических заблуждений» не молились ни в той единоверческой церкви, ни в православных церквях в Стексово, Писарево или Пятницкой и не ходили на обязательную ежегодную исповедь и причастие. Православную церковь в Стексово посещало так мало народу, что приходского дохода не хватало на свечи, вино и ладан, не говоря уже о постройке каменной церкви — проекте, для осуществления которого все владельцы частей этой деревни рассчитывали на взносы от своих крепостных. Московская контора дала Попову указание штрафовать тех, кто не ходит в церковь[586]. В 1824 г. расследование Нижегородской епархии подтвердило, что стексовские крепостные не желали жертвовать на возведение новой церкви[587].