Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках
- Автор: Бушнелл Джон
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое Литературное Обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1383-6
- Переводчик: Л. Пуцелло-Бушелл
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках». Краткое содержание книги:
Джон Бушнелл — профессор Северо-западного университета в США (Northwestern University).
На фоне историй прихода с. Купля и ливенского имения Баки любые другие эпизоды женского сопротивления браку выглядят блекло. Сопротивление замужеству в имении Стексово Сергея Голицына в Нижегородской губернии никогда не приближалось к высотам, коих оно достигало в Случково, или Алёшково, или Староустье и Ижме в конце XVIII столетия. В 1795 г. по имению Стексово в целом оно было на уровне 14,5 % (от всех женщин 25 лет и старше, включая жен, приведенных в имение со стороны). Эта статистика, однако, обманчива, так как волна неприятия брака докатилась до Стексова лишь в районе 1760 г. Среди женщин 25–54 лет, достигших брачного возраста в период между 1760 и 1795 гг., от замужества отказались 18,5 %[563]. В целом в имении неприятие брака так и не поднялось до 20 %, хотя в трех из пяти деревень этот показатель в апогее был превышен. Мы должны помнить, насколько немыслимы эти 20 % женщин, отказывавшихся от брака, в противовес как исходной установке, что русские крестьяне поголовно брачатся, так и реальному факту: в большей части России именно так и было.
Отличия Стексово от Купли и Баков в некотором роде поучительны. Например, явные демографические риски, связанные с неприятием брака в приходе с. Купля и в баковской округе, по большей части обошли Стексово стороной. Ревизские сказки и вотчинные подворные описи XIX в. показывают, правда, что многие дворы сократились до одних последков без супружеских пар и затем вымерли. Однако они, похоже, редко разорялись, оставляя стариков на милость общины; более того, некоторые дворы-последки были вполне состоятельны. Экономика Стексово и, в частности, значительные земельные владения, нажитые стексовскими крепостными, служили защитой от разорения. Сергей Голицын тоже, возможно, поспособствовал предотвращению демографической катастрофы: унаследовав имение в 1804 г., он предпринял попытки искоренить сопротивление браку. Хотя он был далек от реального достижения этой цели, постепенное снижение процента отказов от брака могло отчасти объясняться его стараниями.
В XVIII в. сопротивление браку в пяти деревнях имения росло параллельно и приблизительно в одинаковых масштабах, но в XIX в. тенденция к неприятию брака в этих деревнях — так же как в имении Баки — стала развиваться совершенно в разные стороны[564]. В отличие от куплинских исповедных ведомостей ни в одной из немногих сохранившихся ведомостей Стексово не указывается, к какому старообрядческому согласию принадлежали те или иные раскольнические дворы. Нет подобной информации о записных раскольниках и ни в одной сохранившейся стексовской ревизской сказке XVIII в. Резкие различия в брачности от одной деревни к другой дают нам между тем кое-какие наводки и, безусловно, показывают, что среди крепостных Стексово было представлено несколько староверческих согласий. Как и в приходе с. Купля, спасовки были больше всех склонны противиться браку. И так же как в приходе с. Купля и в Баках, родители из спасовских и, возможно, других сторонившихся брака дворов позволяли дочерям, по-видимому, самим решать, выходить замуж или нет.
Стексово, расположенное в местности, которая в 1779 г. стала Ардатовским уездом в составе южной Нижегородской губернии, находилось в собственности Голицыных как минимум с начала XVII в. К 1780-м гг. бóльшая часть исконно родового имения была в руках двух голицынских вдов — Дарьи и Прасковьи[565]. Сергей Михайлович Голицын (1774–1859) получил через своего отца Михаила Михайловича ту часть, которая когда-то принадлежала Дарье, в то время как бóльшая часть Прасковьиной доли к 1820-м гг. перешла к семьям Оболенских и Бибиковых. Сергей Голицын, таким образом, делил владение тремя приходскими селами имения — Стексово, Писарево и Пятницкое — с не состоявшими с ним в родстве собственниками. В 1845 г. в его стексовском имении насчитывалось 213 дворов — всего 1293 души обоего пола[566].
Во время правления Сергея Голицына его крепостные работали на барщине, выращивая зерновые, платили оброк и были относительно обеспечены. В Ардатовском уезде в целом условия для земледелия были посредственными: в середине XIX в. лес занимал три четверти территории уезда, большая часть земель была заболочена и хорошей почвы было немного. Урожайность зерновых, по имеющимся сведениям, составляла от 3:1 до 5:1 — близко к средней по Центральному промышленному региону, в который входила губерния. Из-за неплодородности большей части земель крестьяне Ардатовского уезда занимались кустарным промыслом либо уходили из своих деревень на заработки. Хотя само Стексово сидело на островке тучного чернозема и славилось лучшими в уезде садами, именно благодаря не сельскохозяйственным доходам некоторые стексовские крестьяне становились зажиточными, а многие другие более или менее обеспеченными. Имение располагалось у пересечения двух важных торговых дорог — из Нижнего Новгорода в Тамбов и из Москвы в Симбирск. По данным подворной описи 1845 г., большинство из 69 дворов, принадлежавших Голицыну в с. Стексово, занималось и сельским хозяйством, и каким-нибудь промыслом: перегоном скота из Оренбургской губернии в Нижний Новгород и в Москву, гужевыми перевозками, мукомольным делом, забоем скота, кузнечным делом, производством и продажей конопляного масла, торговлей зерном и т. д. У десяти из этих 69 дворов годовой доход был от 1000 до 8500 бумажных рублей; медианный доход по всем дворам — 450 рублей. У тех немногих дворов, которые занимались только сельским хозяйством, доход был значительно ниже среднего. Из остальных 144 дворов имения только шесть зарабатывали 1000 или более рублей в год, но медианный доход составлял приличные 400 рублей[567]. По данным на 1843 г., крепостные имения Стексово обязаны были выплатить 16 тысяч бумажных рублей годового оброка, то есть в среднем чуть больше 75 рублей со двора. Для большинства это не должно было быть слишком обременительно[568].
563
ЦАНО. Ф. 60. Оп. 239a. Д. 163. Л. 297–400 об.
564
В 1834 и 1845 гг. Голицыну принадлежал один двор в шестой деревне — Коробино.
565
Разные документы рассказывают разные истории о происхождении голицынской собственности (Арзамасские поместные акты (1578–1618 гг.). М.: ИОДР, 1915. С. 421–422; ЦАНО. Ф. 177. Оп. 766. Д. 56. Л. 1 об.; Д. 133 (1842); ЦАНО. Ф. 4. Оп. 1a. Д. 1771). Брат Сергея Александр, а после его смерти два сына Александра официально были совладельцами с Сергеем, но в вотчинной переписке, ревизских сказках и приходских исповедных ведомостях Сергей значится единственным владельцем.
566
Цифры по населению 1845 г. взяты из подворной описи: ГИМ ОПИ. Ф. 14. Д. 2397. Управляющий вписал туда также шесть недавно забранных в солдаты мужиков и их жен, но не включил их в общее число жителей. Четырех из десяти переписанных беглых душ он причислил к общему населению, вероятно, потому, что они сбежали после ревизии 1834 г. и имение все еще должно было платить за них ежегодную подушную подать. В его расчеты были включены отпущенные на волю женщины, которые продолжали жить в имении; в 1834 г. Голицын распорядился переписать их в ревизии того года по их родным дворам (Там же. Д. 2322 (1840). Л. 31), то же самое было сделано в подворной описи 1845 г.
567
Там же. Д. 2397; Географическо-статистический словарь. Т. 1. С. 1245; Т. 4. С. 757; Пестов М. П. Описание ардатовского уезда нижегородской губернии // Нижегородский сборник. 1869. Т. 2. С. 105–187; Материалы для статистики России, собираемые по ведомству государственных имуществ. СПб., 1861. Вып. 3. Карта в конце; Мельников П. И. Отчет. С. 43, 63–64, 77, 81–84, 87; Курмачева М. Д. Расслоение крестьян в ардатовских вотчинах Голицыных в конце XVIII — середине XIX в. // Ежегодник по аграрной истории восточной Европы. Рига, 1963. С. 363–378. Курмачева ошибочно характеризует данную управляющим оценку доходов в 1845 г. как объявленный капитал.
568
ГИМ ОПИ. Ф. 14. Д. 2331. Л. 18. В 1843 г. за стексовскими крепостными недоимки числились за предыдущие три года в 51 054 рубля и 1500 рублей за семена, выделенные Голицыным после неурожая 1840 и 1841 гг. (Там же. Л. 7, 18). Вотчинная переписка пестрит просьбами крепостных простить им на время уплату оброка по причине невзгод и лишений и требованиями вотчинной конторы взыскать положенное со злостных неплательщиков. Тем не менее, по моему общему впечатлению, большинство крестьян имения не бедствовали. В качестве примера, в 1839 г. вдову Марфу Сивову из Писарево ее же односельчане ограбили на 1000 рублей бумажными деньгами и 59 рублей монетами — немалые сбережения для вдовы (Там же. Д. 2322. Л. 14 об. — 15 об.).