Первая гражданская война в Риме

Однако у Цицерона есть определение интересующего нас понятия, имеющее, так сказать, универсальный характер: «Кто стал бы терпеть оптиматов, которые присвоили себе это наименование не с согласия народа, а в собственных собраниях (nam optimatis quidem quis ferai, qui non populi concessu, sed suis comitiis hoc sibi nomen adrogaverunt)?» (De rep. I. 50). Иными словами, речь идет о самоназвании римской олигархии[1218], т. е. наиболее активной в политическом отношении части нобилитета, прежде всего тех, кто контролировал сенат[1219] и, соответственно, стоял за его господство в политической жизни[1220]. Очевидно, что и Марий, и Сулла в условиях гражданской войны господство этой олигархии своими действиями подрывали, а потому вряд ли в данном смысле могут считаться оптиматами. К Сулле это понятие можно применить лишь по результатам его деятельности как диктатора, да и то mutatis mutandis. Зато (также, впрочем, mutatis mutandis) он применим (как это и делается в периохах Ливия и у Веллея Патеркула) к Гнею Октавию и его сторонникам, оказавшим сопротивление Цинне и Марию, среди которых оказались не только сенаторы и всадники, но и тысячи плебеев, боровшиеся, судя по всему, не за права римской верхушки, а за свое привилегированное положение по отношению к италийцам. Но здесь отождествление с оптиматами верно лишь в том случае, если принять цицероновское определение последних как свободных любого социального положения, готовых защищать сложившийся порядок от «смутьянов». Оптиматами, если угодно использовать это слово, можно считать и тех представителей верхушки во главе с Валерием Флакком, которые поддержали идею мирного урегулирования в 85—84 гг. Однако нет сведений, что этот термин использовался в то время[1221]; мы знаем лишь, что сулланцы в 81 г. считались сторонниками nobiles и causa nobilitatis, а как именовали их врагов — неизвестно[1222].

Теперь обратимся к термину «популяры». По мнению X. Виршубского, популярами в античности называли самых разных людей с различными и подчас расходящимися целями и мотивами: реформаторов и авантюристов, выскочек и аристократов, умеренных и экстремистов. Что у них было общего, так это тактика, а именно стремление снискать поддержку народа». К. Майер, рассуждая в том же духе, придал своему определению термина почти чеканную форму: «Словом populares в эпоху Поздней республики обозначали, как правило, политиков, которые стремились достигать определенных целей при поддержке народного собрания». Р. В. Лапырёнок считает, что Цицерон называл популярами «демагогов, [людей] низкого происхождения, а также оптиматов (т. е. имущих — Р. Л.), которые в силу определенных обстоятельств приняли сторону противников “лучших”». Так, Л. Апулей Сатурнин и П. Сульпиций «стали популярами только вследствие психологической неустойчивости и душевных травм»[1223].